Идеальный отец - Alexis Hall

– Ну… не совсем. Просто ей нужно увидеть… ну… того человека, которым ты являешься на самом деле. Того человека, которого знаю я. И все остальные, которые тебя знают.

– Когда ты впервые меня встретил, ты считал меня засранцем.

– А теперь я по уши в тебя влюблен, – торжествующе заявил я. – Видишь? Работает.

Он снова рассмеялся – тем мягким смехом, который появлялся у него тогда, когда он позволял себе быть уязвимым.

– Спасибо, Люсьен. Ты всегда знаешь, что сказать.

– Нет, не знаю. Я постоянно говорю что-нибудь не то.

– И все же это тебе удивительно идет. Мне идет. Нам идет.

Официантка, на которую раньше облаял корги, ненадолго появилась возле нашего столика и поставила передо мной бургер, а перед Оливером – чили.

Он поднял взгляд и с той рефлекторной, но совершенно искренней вежливостью, которая была ему так свойственна, сказал:

– Спасибо, выглядит восхитительно.

А потом снова повернулся ко мне. Обрадованный небольшой передышке, я посмотрел на свой бургер.

– Ладно, есть вероятность, что нам действительно стоит чаще куда-нибудь выбираться. Потому что этот совершенно обычный пабный бургер сейчас выглядит чертовски великолепно.

– Я рад, что мы делаем это вместе, – согласился Оливер. – Хотя с определенной точки зрения тот факт, что этот бургер выглядит настолько потрясающе, говорит в пользу нашего нынешнего образа жизни. Видимо, он заставляет нас сильнее ценить то, что у нас есть.

– Но я ненавижу ценить то, что у меня есть, – пожаловался я. – Это и есть взрослая жизнь? Никакого нормального времени вдвоем с партнером, все друзья вечно заняты, и вдруг ужин в пабе для собачников где-то в Ромфорде становится главным событием месяца?

Оливер улыбнулся с каким-то странным удовлетворением.

– Похоже на то, что… – он ненадолго замолчал, – страшновато, если позволить себе задуматься об этом всерьез. Но с другой стороны, разве это не замечательно?

Мне очень хотелось, чтобы он оказался прав.

– Хотелось бы, чтобы ты был прав.

И Оливер снова рассмеялся. На этот раз громче. Достаточно громко, чтобы встревожить непонятого корги.

– Честно говоря, я тоже.

– Подожди-ка. – Я возмущенно поднял голову. – Только что я исполнял для тебя роль человека, который говорит, что все будет хорошо. Теперь твоя очередь делать это для меня.

– Боюсь, мой дорогой Люсьен, мы оба оказались на неизведанной территории. Но все будет хорошо. Как ты сам сказал о Джасмин…

– Боже. Ты должен был меня поддержать, а не использовать мои же слова против меня.

– Я использую их ради тебя.

– Это еще хуже.

– Все, что я хочу сказать… – Оливер положил вилку рядом с миской чили, снова взял меня за руку и мягко поцеловал мои пальцы с той чуть сентиментальной нежностью, которая в его исполнении никогда не казалась мне сентиментальной. – Жизнь – и я имею в виду вообще все: существование, взросление, сам факт быть человеком, – это процесс познания.

Я попытался сохранить насупленный вид, несмотря на накатившее умиление.

– Это тот самый момент, когда я должен радоваться возможности личностного роста?

– Для начала можешь порадоваться бургеру.

– А что делать, когда я его доем?

– Это мы решим после бургера.

Я откусил большой кусок.

– Ладно. Да. Стратегия «живи в моменте бургера» действительно работает.

– Вот видишь? – Оливер одарил меня своей самой ободряющей улыбкой. – Взрослая жизнь не так уж плоха.

– Мрфмф, – внес свой вклад я.

– Мрав, – внес свой вклад Спад.

– Впредь мы будем чаще находить время друг для друга. И когда все немного устаканится, будем чаще видеться с друзьями.

Я нехотя оторвался от бургера.

– Правда? Мы сейчас даже один ужин для компании организовать не можем.

Оливер едва заметно поморщился.

– Да, в последнее время все оказалось немного сложнее обычного. Но только потому, что у нас есть Джасмин, у Бридж появилась Отэм, и у всех возникли новые обязанности, под которые приходится подстраиваться. Когда мы снова соберемся всей компанией, многое станет как прежде.

– Ты правда так думаешь?

– Правда.

И я ему верил. В основном потому, что очень, очень хотел верить.

Но чего я тогда не заметил, а теперь видел совершенно ясно, оглядываясь назад, – так это того, что Оливер сам тоже очень, очень хотел в это верить.

Глава 29

– Проблема, ты долговязый саксонский хрен, – говорила Бронвин через Zoom в мой компьютер и оттуда прямо мне в уши, – в том, что с ним невозможно работать.

– Со мной очень даже возможно работать, – возразил Джеймс Ройс-Ройс и, поскольку принимал этот звонок с Малышом Джеем на коленях, добавил: – С папой же возможно работать, правда? – Привычка Джеймса Ройс-Ройса привлекать Малыша Джея в свидетели каждого своего заявления раздражала меня еще тогда, когда ребенок был слишком мал, чтобы ему поддакивать.

– Да..? – сказал Малыш Джей без особой уверенности в голосе, если честно.

– У него нет никакого опыта в выездном кейтеринге.

– Позвольте, – Джеймс Ройс-Ройс попытался удержать Малыша Джея от чего-то потенциально разрушительного для его компьютера, – я готовил колбасное плетеное тесто для королевы.

Бронвин замахала руками перед камерой.

– Вот. Я с этим всю неделю.

– Вот, – зеркально ответил Джеймс Ройс-Ройс. – Она не уважает мой опыт.

– Тебе нужно не уважение, – произнесла Бронвин, блокируя любые попытки посредничества, которые я, возможно, планировал, – а подчинение.

– Ладно, – попробовал я наконец, – может, мы все согласимся, что каждый из вас привносит ценные и уникальные…

– То, что она привносит, – перебил Джеймс Ройс-Ройс, – это семь разных способов устроить катастрофу из джекфрута.

– О, вытащи ты наконец голову из задницы!

Джеймс Ройс-Ройс прикрыл руками уши Малыша Джея. – Язык. Вот видите, какой непрофессионализм…

– О, потому что привести малолетнего ребенка на рабочую встречу – это верх профессионализма, да?

– Он очень развит для своего возраста.

– Пожалуйста. – Кажется, я не кричал. Хотя, возможно, все-таки кричал. – Я знаю, что вы оба делаете мне огромное одолжение, – Джеймс Ройс-Ройс и Бронвин открыли рты, – и если хоть кто-то из вас скажет, что делает одолжение мне, а второму просто повезло с опытом, я… ну, ничего не сделаю, ввиду того самого огромного одолжения, но вы окажетесь предсказуемее некуда, и