Идеальный отец - Alexis Hall

– Голова-задница, – радостно произнес Малыш Джей в тишину.

И тут зазвонил мой телефон. Я с надеждой глянул на стол – может, это кто-то достаточно важный, чтобы закончить встречу досрочно. А потом понял, что этой горячей надеждой я себя капитально сглазил. Потому что встречу действительно пришлось сворачивать. Потому что звонили из академии Святого Иуды.

– Простите. – Я даже не стал скрывать тревогу. – Вы оба совершенно правы, но мне нужно ответить. Это школа Джас.

Я снял наушники и откатился на кресле от компьютера.

– Алло?

– Мистер О’Доннелл? – Это была мисс Коллинз. Она говорила… пожалуй, подчеркнуто профессионально. – Боюсь, вам нужно приехать и забрать Джасмин.

Время забирать Джасмин еще не наступило. Даже близко не наступило.

– Могу я спросить почему?

Секундное молчание на том конце, а потом мисс Коллинз очень спокойно произнесла:

– Она отстранена от занятий.

Джеймс Ройс-Ройс и Бронвин восприняли мою необходимость немедленно исчезнуть с пониманием, и, не вполне доверяя себе в том, что способен сесть за руль прямо сейчас, я посидел минуту в кабинете, чтобы собраться и написать Оливеру.

Это заняло больше времени, чем я ожидал, потому что я набирал и стирал одно и то же сообщение шесть раз, перебирая формулировки, пока наконец не сказал себе «да ладно» и не написал просто: Джас отстранили.

Пока я ждал ответа с тошнотворным узлом в желудке, я также заметил длинную цепочку сообщений в группе «Все хорошо у гетеросексуалов? (Remix для ужина)».

В ЭТИ ВЫХОДНЫЕ НЕ МОГУ БЕБИСИТТЕР ЗАБОЛЕЛА ЗОЛОТУХОЙ

Это была Бридж.

Прости, ты сказала «золотухой»?

Это Питер.

Неудивительно, что Джеймс Ройс-Ройс тут же написал:

Нам казалось, у Малыша Джея была золотуха, – и тут же сам себя осадил: Оказалось, опрелости.

Точно золотуха? – Снова Питер. – Как та, что лечили прикосновением короля?

НЕ ЗНАЮ ТОЧНО ОНА ТОЧНО СКАЗАЛА ЗОЛОТУХА

Отказываюсь верить, что у твоей бебиситтер золотуха.

Это Прия.

ТЫ ВООБЩЕ НЕ ЕДЕШЬ НА УЖИН ТЕБЯ ЭТО НЕ КАСАЕТСЯ

Не касается. – Прия, по-моему, просто разрешала предикативному тексту выбирать первые три слова. – Но у твоей бебиситтер не может быть золотухи.

Может, это цинга? – предположил Джеймс Ройс-Ройс. – Многие люди в наше время едят катастрофически мало свежих фруктов и овощей.

Золотуха вообще еще бывает? – Дженнифер. – В развитых странах, я имею в виду. Не хочу, чтобы это превращалось в разговор о глобальном неравенстве в сфере здравоохранения.

Ну, бывает иногда, нет? – Питер.

У Брайана появились точки набора, а потом: Золотуха – это туберкулез лимфатических узлов шеи. Вызывается той же бактерией, что и туберкулез легких, поэтому в нашей стране редка – из-за вакцинации от ТБ. Случается иногда, но большинство примеров, которые я нашел, из США.

Затем он прислал несколько ссылок. Затем несколько по-настоящему отвратительных фотографий пожилой женщины с гнойными язвами на шее.

ЛАДНО ЭТО МОЖЕТ И НЕ ЗОЛОТУХА, – признала Бридж. – МОЖЕТ БЫТЬ СВИНКА?

В робкой надежде вернуть обсуждение в продуктивное русло я написал: Тогда на следующих выходных?

Следующих – это ближайших? – уточнила Дженнифер. – Или следующих после ближайших?

Решив, что чат разберется сам, я встал и вышел к машине. Усевшись за руль и прилагая все силы, чтобы войти в режим «родитель-который-решает-проблемы», а не «родитель-который-явно-облажался», я еще раз проверил телефон.

«Все хорошо у гетеросексуалов? (Remix для ужина)» к этому моменту превратился в дискуссию о правильном употреблении слова «следующий», которая нравилась мне еще меньше, чем разговор о золотухе – и это не сулило ничего хорошего касательно атмосферы, если мы когда-нибудь наконец соберемся за одним столом.

Еще меньше мне нравилось написанное Оливером. Его сообщение оказалось еще короче моего. Четко и по существу: Что случилось?

Думаю, узнаю, когда приеду.

Обсудим, как действовать, когда вернусь домой.

Ну, это, наверное, справедливо? По крайней мере, «обсудим» – это «мы». – Расскажу все при первой возможности.

Спасибо. Пауза, три точки, и: Я тебя люблю.

Я ответил: Я тебя люблю не раздумывая ни секунды – и это, думаю, говорило о том, как далеко я продвинулся. Потом дописал тожа – и это говорило о том, насколько еще нет. Потом убрал телефон, как ответственный водитель, выехал на дорогу и немедленно заглох.

Я совершенно не собирался воспринимать это как знак.

Джас ждала у школьных ворот, вцепившись в сумку и глядя куда угодно, только не на меня. Небо за ее спиной было таким же серым, как парковка, и ветер то и дело бросал ей волосы на лицо. Убирать их обратно она, кажется, устала.

– Что случилось? – спросил я.

Никакого ответа.

Я подождал, пока она сядет в машину – к моему облегчению, она это сделала, – но когда я начал движение, она продолжала смотреть в окно на унылые пригородные улицы Хэверинга.

– Мисс Коллинз все равно мне расскажет, если не расскажешь ты, – сказал я. Честно говоря, она, скорее всего, уже отправила письмо с подробным описанием случившегося – у таких историй всегда остается бумажный след: отчеты, протоколы и прочая бюрократия. – Но мне хотелось бы сначала услышать твою версию.

Немного погодя Джас просто сказала:

– Сложное поведение.

Я постарался держать тон… не легким – не хотелось, чтобы казалось, что я не принимаю это всерьез, – но без осуждения. – Только за сложное поведение домой не отправляют.

– Сложное поведение не значит обычное поведение. Это значит – сложное поведение.

Я прикусил губу и коротко вдохнул.

– Джас, не заставляй меня говорить что-то по-настоящему занудное.

– Поздновато.

– Нет, я имею в виду по-настоящему занудное. Я пытаюсь быть на твоей стороне, а ты это затрудняешь.

– Да, это было бы занудно.

– Вот именно. Так что просто расскажи мне, что произошло.

Некоторое время Джас придерживалась мнения, что рассказывать мне, что произошло, слишком большое одолжение – ввиду того, что я являю собой живое воплощение дерьма и разговор со мной не стоит потраченного кислорода.

Но в конце концов она сдалась и произнесла:

– Драка.

Я не сказал: «И ты победила?» – отчасти потому, что у меня все-таки есть какие-то родительские инстинкты, отчасти потому, что я не рос в культуре, где победа в драке – это хорошо. – С кем?

– Кое с кем.

Как неответ, это был почти шедевр. Технически он сообщал мне, что речь идет об одном человеке, а не о