Такая разная любовь - Рацлава Зарецкая

— Рожай уже, — немного резковато бросила я. Ничего, это ему только на пользу.

— Короче, я никогда не испытывал к Алине таких чувств, которые у меня были к тебе, и которые до сих пор остались, — скороговоркой выпалил Антон.

Едкий сигаретный дым комом застрял у меня в горле. Слезы подступили к глазам. Мне стоило огромных усилий не раскашляться как заправский курильщик со стажем.

— Бессонов, ты там обкурился? — как можно скептически произнесла я, поборов приступ кашля.

— Нет. Просто решил уже сказать тебе правду. Надоело это скрывать, — признался Антон. — На самом деле я время от времени ловлю себя на мысли, что представляю тебя вместо нее. Это не правильно по отношению к Алине, но я ничего не могу с собой поделать, потому что мне это нравится.

— Извращенец, — буркнула я, тайно радуясь такому признанию.

Я даже ущипнула себя, чтобы быть уверенной, что это не сон.

— Иногда мне кажется, — продолжал Антон, — что лучше всего все бросить в этой чертовой Москве и вернуться к тебе…

Я не могла поверить в реальность происходящего. Даже щипки не помогали — настолько все казалось нереалистичным. Неужели, он вернется?.. Неужели, мы снова будем беззаботно гулять по пляжу, ходить в пиццерию, смотреть вдвоем наши любимые фильмы? О, как же я этого хотела!

Антон ждал моего ответа, а я не знала, что мне сказать. Вернее, я знала, но как сложить все эти вопли счастья в членораздельное предложение, я не понимала. Собравшись, я все же пролепетала:

— Возвращайся, ко мне…

Эти слова решили все.

Глава 25

Горькая правда

— Это слишком воздушное, а в этом я толстая, — бормотала я, стоя перед зеркалом и подбирая одежду.

Вот уже полчаса я не могла выбрать, что надеть. Обычно со мной такого не происходило, однако сейчас я пребывала в крайней растерянности.

Машка валялась на моей кровати, грызла приготовленные собственноручно сухарики с чесноком и с интересом за мной наблюдала. С недавних пор Машка стала ярым фанатом чеснока — добавляла его во все блюда без разбору. Видимо, сказывалась беременность.

— Перестань на меня пялиться и есть эту дрянь. Лучше бы мне помогла, — обратилась я к подруге.

— А ты меня не просишь, — было мне ответом.

— Вот сейчас я тебя прошу. Хватит валяться и источать чесночное амбре по моей комнате!

Машка злобно раздула ноздри и нахмурилась. Отправила пару сухариков в рот, злобно и громко их сгрызла, а потом встала и внимательно оглядела меня.

— Надень свое темно-синее платье с гипюром. Оно классно сидит на тебе и подчеркивает грудь, — деловито сказала она.

Я задумалась. Это платье и вправду сидело на мне очень хорошо, а на улице сейчас не так жарко для темных тканей.

— Прекрасная идея! — объявила я, стаскивая с себя легкое желтое платье в белый горошек.

Сделав легкий макияж, я в последний раз взглянула на себя в зеркало и, оставшись довольной, выбежала из дома.

Антон должен был прилететь через полчаса, и от этой мысли все внутри меня прыгало от радости. Прошло два дня с нашего разговора. Как только я попросила Антона вернуться, с него будто спала пелена — таким бодрым и гиперактивным он еще никогда на моей памяти не был. Хотел прилететь тут же, но я его остановила. Все же мне надо было окончательно порвать с Сашей, а ему с Алиной, и лучше это делать с глазу на глаз, а не в смс, как однажды у меня вышло с Владом.

Однако Саша на связь со мной не выходил — его телефон был выключен, а квартира оказалась пустой. Наивно понадеявшись, что он понял все с первого раза, я мысленно поставила галочку напротив пункта «окончательно расстаться с Сашей». У Антона же все прошло менее удачно — Алина в расставание не поверила, постоянно донимала его звонками и неожиданными визитами домой. Раздраженный Антон плюнул на все и, собрав вещи, позвонил мне уже из аэропорта с новостью о том, что он летит ко мне. Не в силах ждать его дома, я побежала его встречать.

Стоя в лифте, я переминалась с ноги на ногу от нетерпения. Скорее бы увидеть Антона. Моего Антона. Только моего.

Мечты о нашей новой жизни полностью захватили меня. Я думала о том, как здорово нам будет вместе, как весело мы заживем в нашей квартирке, переполненной близкими людьми. Конечно, потом нам придется съехать, чтобы не стеснять Машку с ребенком, но пока у нас есть немного времени пожить в тесноте, но не в обиде.

Выходя из лифта, я была уверена, что сегодняшний день ничто не омрачит.

Как же я ошибалась. В который раз…

На улице, прямо у подъезда, меня ждал сюрприз в виде Саши. Заметив его, я даже невольно отшатнулась, слегка стукнувшись спиной о железную дверь. Вид у Саши был совершенно дикий и неопрятный: всегда уложенные волосы сейчас были взъерошены, лицо осунулось, глаза покраснели и горели каким-то безумным огнем, а одежда была мятой и несвежей.

Увидев меня, он тут же переменился — странная, сумасшедшая улыбка озарила его уставшее лицо. Саша подскочил ко мне и протянул какую-то серую папку.

— Вот! Я нашел! — объявил он, тряся передо мной папкой.

— Ч-ч-что нашел? — заикаясь, пролепетала я.

— Все! Тут все на него! Он тебе врал. С самого начала врал!

Саша будто был на энергергетиках или на чем-то похуже. Дергался, часто моргал, говорил сбивчиво и быстро. Хотелось отойти от него еще на несколько шагов, но мне уже было некуда отступать. Если кто-то выйдет из подъезда, то я точно отлечу в сторону.

— Бери! Бери и читай! — Саша буквально кинул мне в руки серую папку и, наконец, отошел назад.

Отлепившись от двери и прижимая к груди папку, я попятилась к машине. Саша смотрел так, будто был готов прыгнуть на меня. Такая метаморфоза одновременно удивляла и пугала меня.

— Почитай! Прямо сейчас! — выкрикнул Саша, когда я села в машину. — Там все на твоего Антона! Там все о нем!

На Антона? Он все это время был недоступен, потому что капал на Антона? Как будто Бессонов какой-то шпион…

Возмутительно фыркнув, я кинула папку на заднее сидение и завела мотор. До аэропорта добралась быстро и совсем без пробок. О папке я быстро забыла, думая лишь о предстоящей встрече с Антоном. Однако, ожидая его в машине, любопытство и скука сделали свое дело — я потянулась за папкой и, откинувшись на сиденье, открыла ее и сразу же увидела резюме Антона с