Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

Временный лагерь FEMF

Герреро, Мексика

21:00

Солдаты ходят с дровами, флягами и кастрюлями с едой. Одни одеты в бело-голубое (НПО), другие в бело-красное (Красный Крест). Они разбили палатки для ночлега. Паркер выходит из одной из них с кучей карт.

— Капитан, — приветствую я его.

— Идите за мной, лейтенант.

Он ведет меня с собой и входит в главную палатку, где стоит стол и несколько экранов, с которых наблюдают за окрестностями. Мой капитан находится в палатке, заканчивая рисовать план.

— Есть новости? — спрашивает он.

— Нет, сэр.

— Группа мужчин кружила вокруг и задавала вопросы, — говорит Паркер. — Они не были очень убеждены нашей версией. На рассвете мы будем ходить по общинам, делая вид, что выполняем свои обязанности, и, заодно, будем спрашивать информацию о Сан-Фернандо.

— Есть новости о борделе?

— Утром туда въехали четырнадцать бронированных пикапов, мы не смогли установить, кто это. Возможно, это какой-то лидер «Соколов» или наркоторговец, ищущий услуги.

— Что сказали работники?

— Никто из работников не смеет открыть рот, — заключает мой капитан.

Входит Братт, за ним Мередит и Анджела.

— Гауна созвал совещание, — объявляет он. Он не смотрит на Паркера.

Остальные участники начинают прибывать. Братт становится рядом со мной, похлопывая меня по спине в знак приветствия, а Мередит остается справа от него.

— Он долго не решался обозначить свою территорию, — думаю я.

— Устала? — спрашивает Братт.

— Немножко.

Кристофер входит с Гауной и министром.

— Лайонс получила повышение? — спрашивает он с другого конца стола. — Насколько я понимаю, это собрание для офицеров третьего уровня.

— Я попросил ее прийти! — вмешивается Братт.

— Тогда проводи ее и промой уши, потому что я достаточно ясно дал понять, кто может присутствовать.

— Я отвечаю за координаты, которые... — пытается оправдаться она.

— Я не разрешал тебе говорить! — раздраженно отвечает он. — Так что убирайся отсюда.

— Он не в настроении, — бормочут сзади.

Рыжеволосая уходит в ярости. Начинают говорить начальники, и я записываю в уме важные моменты. Он касается моих пальцев, прежде чем взять меня за руку.

— Ты не взяла кольцо, — шепчет Братт.

Я ищу его в кармане брюк.

— Я забыла надеть его после того, как помыла руки.

Он берет его и надевает мне. — Боже.

— Я хочу, чтобы ты всегда носила его.

— Завтра утром собрание по поводу свадебных предложений, — насмешливо говорит Паркер. Он сидит в углу.

Все взгляды сосредоточены на нас.

— Убирайтесь отсюда! — требует Кристофер, ударяя кулаком по столу. — У нас серьезное собрание!

— Мы ничего плохого не делали...! — восклицает Братт.

— Убирайтесь! — снова кричит он.

— Но...

— Не противоречь своему начальнику, Льюис, — перебивает его Гауна.

Я не спорю и не возражаю, просто выполняю приказ, а Братт остается спорить.

К черту полковника, если буду спорить, он меня выгонит дважды. Атмосфера душная, вокруг одни оружие и взрывчатка, поэтому я ухожу на один из холмов и ложусь на траву, как когда была в Фениксе. Я часто лежала там и считала звезды с папой и сестрами. Я закрываю глаза и...

Я поднимаюсь, услышав приближающиеся шаги: это Братт.

— Прости, — он садится рядом со мной, — Паркер — вмешивается не в свое дело.

— Ты зря потратил время на ссору.

Я снова ложусь, и он делает то же самое, укладываясь полубоком. Я закрываю глаза и чувствую, как его костяшки касаются моего лица.

— Я ухожу, Братт, — говорю я без колебаний, потому что позже не смогу это сказать.

Прикосновение прекращается, рука остается висеть в воздухе.

— Мне нужно дистанцироваться и дать времени залечить раны.

— Мои уже заживают.

Я снова сажусь.

— Не ври, раны, которые я тебе нанесла, не заживают так легко.

— Я уеду с тобой.

— Нет, я должна сделать это сама. Мне нужно пространство, чтобы подумать, переосмыслить и начать с нуля. Как только мы приедем в город, я уволюсь из центра Лондона.

— Ты можешь начать со мной, мы можем уехать вместе и сделать вид, что ничего не было. Я люблю тебя, дорогая, и не могу представить, что буду без тебя.

У меня пересохло в горле, иногда я хотела бы ответить ему тем же, но не могу. У нас был наш момент, я знаю, что люблю его, но больше не люблю.

— Помнишь, как мы познакомились? — спрашивает он.

Я улыбаюсь, вспоминая тот момент.

— Да, ты удивил меня своим взглядом.

— Я не обратил на тебя внимания до тех пор, помню, Саймон толкнул меня и сказал: — Возможный роман на горизонте. — Ты покраснела, как помидор, когда я обернулся и наши взгляды встретились.

— А потом ты пошел за мной с видом профессионального жиголо.

Он кладет руку мне на затылок.

— Когда я увидел тебя лицом к лицу, я понял, что мы не будем просто интрижкой. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что ты из тех, кто любит на всю жизнь.

— Это были хорошие годы.

— Спасибо.

— За что?

— Потому что я совершал ошибки, а ты научилась прощать, например, когда я устраивал сцены ревности по пустякам. Я боялся твоих новых друзей, потому что наше знакомство тоже началось с дружбы. — Глубоко вдохни. — Потом начались проблемы с моей семьей... Моей самой большой ошибкой было то, что я не уехал и не увез тебя подальше, чтобы ты могла жить так, как заслуживаешь, но, несмотря ни на что, ты осталась со мной.

— Это уже не имеет значения.

— Имеет. — Его глаза затуманиваются. — Я знаю тебя и могу представить, как ты упрекаешь себя за то, что обманула меня. Я знаю, что ты мучаешь себя, не зная, что отчасти я сам виноват в том, что был слишком опекающим, ревнивым и эгоистичным. Я приковал тебя к себе, не дав тебе увидеть мир.

— Братт, ничто не оправдывает то, что я сделала.

— Мои глаза затуманиваются—. Не оправдывай меня.

— Я просто вижу вещи такими, какие они есть. — Он берет мое лицо в ладони—. Ты не та, за кого себя выдаешь, ты женщина, которую я люблю и знаю много лет. Если бы ты могла увидеть себя моими глазами, ты бы поняла, что твои предрассудки абсурдны. Если бы ты видела, как я на тебя смотрю, ты бы не чувствовала себя плохо, потому что знала бы, что для меня ты по-прежнему прекрасна.

Я глубоко вздыхаю и вырываю траву.

— Прости меня за то, что я оттолкнул от тебя половину мира, провозгласив тебя своей, прости меня за то, что не заставил тебя уважать себя так, как ты того заслуживаешь, и прости меня за то,