Фредерик - Алиса Бастиан

— чуточку больнее. Но это всё равно произойдёт. К тому же известие о прослушке тебя взбесило. Вот же сволочь! Никакой он не Фредерик, чёртов доктор Ч. Ну а то, что санитар просит аванс, можно понять, правда ведь?

Нет, не рушилось. Если он и подслушивал, ты повернёшь всё в свою пользу или будешь всё отрицать. Как-нибудь выпутаешься. Ничего особенного ты вроде не говорила.

Нет, не рушилось.

Но было близко к тому.

Ты оплатила счёт и поехала домой. Остаток вечера ты провела, не в первый раз разбирая коробки из квартиры, в которую вы оба, вероятно, уже никогда не сможете вернуться. Перекладывала и рассматривала вещи, напоминавшие тебе о нём. Немного полегчало. Но голос санитара Х. никуда не делся.

Надеюсь, вы там не сболтнули лишнего.

Ты встряхнула его оливковый джемпер, прижалась к нему лицом. Запах ещё оставался. Запах вашей прошлой жизни. Ты сняла домашнюю футболку и надела этот джемпер. Не стиранный, касающийся кожи твоего преступника — и твоей. Тактильный максимум, который ты могла теперь получить. Если бы тебя увидел доктор Ч., он бы, наверное, посчитал это регрессом. Какую записку он мог бы тебе подсунуть?

Ты налила себе чаю и стала грызть обнаруженные в шкафу подсохшие печенья. Можно было бы снова сходить за вином или за чем-нибудь покрепче, но тебе пора было взять себя в руки. Ты проверила телефон — ничего. Интересно, что сейчас делает доктор Ч.?

Смотрит на повторе нашу встречу.

Прокручивает в голове события рождественской ночи.

Пьёт в одиночестве после первого или второго?

Тебе захотелось позвонить ему, но ты сдержалась. Натянув длинные рукава джемпера на пальцы, ты с ногами забралась в кресло и уставилась в окно. Темнота была разбавлена электрическими звёздами на уличных фонарях и светящимися вывесками магазинов. Доктор Ч. своими записками пытался найти, чем разбавлена твоя темнота, но он не знал, что это бессмысленно. Ты заново вспоминала разговор со своим убийцей. Было кое-что, что могло заинтересовать психиатра. Конечно, любое упоминание его имени сработало бы именно так. Их было два. После первого ты дала понять, что не очень хочешь обсуждать эту тему (слава богу! ещё неизвестно, что вы оба могли бы ляпнуть в пылу обсуждения и не зная о прослушке). Второе вроде было безобидно… По крайней мере, за него ты не очень волновалась.

Твоя любовь всегда осторожничал. И всё же ему хотелось знать чуть больше. Это было важно.

— Как ваша терапия с доктором Ч.? — не удержавшись, спросил он.

Под этим он подразумевал многое, но только не саму терапию.

— Всё хорошо. Просто замечательно.

Под этим ты подразумевала многое, но только не то, что казалось со стороны.

Бедняга Ч., прочитала ты в его глазах. Похоже, ему недолго осталось. Он помолчал, обдумывая твой ответ и смотря на выражение твоего лица.

— Боже, я создал монстра, — сказал наконец он, но так, будто гордился этим.

Тебя это почему-то задело. К тому же он был не прав.

— Монстров не создают, — ответила ты. Теперь ты знала о себе гораздо больше, чем до встречи с доктором Ч. — Их пробуждают.

Он лишь усмехнулся.

Но начало разговора волновало тебя больше, чем этот кольнувший душу диалог.

Как там доктор Ч.?

Нормально.

Всё по плану?

Думаю, да. Не хочу это обсуждать.

Ты размышляла об этом всю ночь, постоянно прокручивая в голове сказанные слова. Если отбросить нейтральные, оставалось:

Всё по плану?

Думаю, да.

Чёрт возьми. Может, он всё-таки не смотрел запись? Или не расслышал? Может, действительно было плохо слышно. Или он на что-то отвлёкся.

Ты очень хотела прямо спросить, смотрел ли он, но ещё больше боялась это делать.

Мало ли о чём вы могли говорить! Ты убеждала себя, но неприятное чувство, поселившееся где-то в желудке, не отступало.

Нужно всё отложить. Немного подождать. Кажется, ждать ещё больше невозможно, но надо. Если он всё слышал и что-то заподозрил, каждая твоя фраза, каждое твоё движение будет работать против тебя.

Возможно, твоё молчание тоже.

61

Несколько дней вы оба не подавали признаков жизни.

Ты не знала, как и что написать, и совсем извелась, постепенно всё больше уверяя себя, что он посмотрел запись и раскусил ваш план. Больше твой, конечно. Ты часто брала в руки телефон, но каждый раз там не оказывалось никаких уведомлений.

Доктор Ч. не знал, как и что написать, и совсем извёлся, постепенно всё больше уверяя себя, что он всё испортил. Он часто брал в руки телефон, но каждый раз решал дать тебе время всё обдумать, не желая навязываться и выглядеть глупо.

Ты перевела деньги санитару Х. Ты перечитала свой красный блокнот. Ты нервничала всё больше.

В конце концов доктор Ч. (Фредерик?) не выдержал первым.

Когда ты открыла дверь, курьер вручил тебе букет цветов, названия которых ты не знала, и большой золотой конверт. Ты поблагодарила его и захлопнула дверь с такой силой, что курьер за ней подскочил.

Приехали, подумала ты, вскрывая конверт, не заботясь о том, чтобы поставить цветы в вазу. Которой, впрочем, у тебя не было. В руках у тебя оказался красивый буклет с изображением великолепного красного рояля на обложке.

Мне уже нравится.

Ты пролистала несколько страниц, потом вернулась к началу и стала читать внимательнее. Дочитав, ты отложила буклет и задумалась. Городская ассоциация психиатров приглашала доктора Ч. с гостем на закрытое совещание её членов, включавшее голосование за лучший доклад, «бокал» (под этим, видимо, имелся в виду фуршет) и, конечно же, музыкальную программу с некоторыми известными исполнителями.

О, против такого ты не могла устоять.

Stabat Mater Перголези.

Ты с превеликим удовольствием послушала бы эту потрясающую музыку живьём. К тому же рано или поздно нужно было продолжить общение с доктором Ч., против чего он, похоже, не возражал, раз прислал тебе это приглашение.

Имелся, правда, один нюанс.

Президентом Ассоциации и организатором мероприятия был доктор И.

Обнаружив в почтовом ящике золотой конверт, доктор Ч. не поверил своим глазам. Он отлично знал, что внутри — приглашение на особенный торжественный вечер, которого удостаивались далеко не все члены Ассоциации. Его устраивал доктор И., и он никогда, никогда не приглашал доктора Ч. на это закрытое мероприятие. Что же изменилось в этом году?

Они оба знали, что.

Это одновременно и тешило самолюбие, и пугало.

Его имя в списке, в том самом списке, в котором он ни разу не оказывался. Несмотря на организатора, от которого доктора Ч. тошнило, само мероприятие было довольно значимо (особенно в узком кругу).

Если он придёт