Неслучайное совпадение - Рокси Рэй

— Полагаю, это архаично. Но не думаю, что кто-то по-настоящему считает это наказанием теперь. Семья живёт комфортно, три стаи полностью о них заботятся, все их нужды и образование оплачиваются. Им доверяют практически всё, а их родители уже вышли на пенсию.

— Я даже не знаю, что об этом думать.

Теперь, когда она об этом говорит, я тоже не знаю. Но у меня и так слишком много всего на плечах, и мне не очень хочется добавлять в список ещё и вопрос социальной справедливости.

— Когда всё будет сказано и сделано, почему бы нам не поговорить с ними лицом к лицу и не узнать, что они сами об этом думают?

— Правда? Ты готов это сделать?

— Конечно, — искренне отвечаю я.

Но сейчас у нас есть дела поважнее.

ГЛАВА 20

ЧЕРРИБЕЛЛЬ

Нежданные гости.

— Ну, это была пустая затея, — ворчу я, когда мы заходим в убежище, где прячутся все ВанМарки.

Наверное, хорошо, что мы исключили ближайших членов семей двух других стай, но это ощущается как блеклая победа. Ни у кого из них эмоции не сходятся с тем, кто провернул этот план, и никто не умеет закрываться настолько, чтобы выглядеть чистым листом, каким был Лютер-зомби. Но всё равно обидно, что зацепок у нас по-прежнему нет.

Видимо, так мне и надо за то, что решила косплеить настоящего детектива. Мне стоило оставить это профессионалам, потому что вместо того, чтобы продолжать наследие моей матери или хотя бы помогать Полу, я просто трачу кучу времени впустую.

— Я бы так это не назвал, — говорит Пол, когда мы входим в подземную переднюю комнату. В первый раз, когда он привёл меня сюда, я была по-настоящему впечатлена, и не могу не думать об одном квартете рептилий-мутантов, которым бы очень понравились такие шикарные и скрытные хоромы. — Мы исключили около дюжины подозреваемых, разве нет? И теперь можем быть чуть менее параноидальными при взаимодействии с другими семьями.

— Я составила базу данных всех значимых конфликтов с нашей стаей за последние сто лет, — говорит Пенелопа, даже не поднимая взгляда от ноутбука. Хотя у меня не было много времени узнать её получше, хватило и часа, чтобы понять: она безумно умная и целеустремлённая. Иногда из-за этого я начинаю стесняться собственных скромных достижений, но держу это при себе.

И всё же я не могу не восхищаться тем, что она решила остаться, а не позволила отправить себя в безопасность своей модной юридической фирмы в Великобритании.

— Возможно, с этого стоит начать ваше следующее расследование?

От этого настроение у меня светлеет, потому что я ожидала, что ВанМарки накинутся на меня за отсутствие результатов. Но кажется, они верят в мой процесс больше, чем я сама. Если бы Пол не знал правду о моих эмпатических способностях, я почти уверена, что утонула бы в винѐ.

— Не против, если я взгляну? — спрашивает Пол, переходя через водный канал, похожий на канализационный, который занимает середину большой комнаты, по сути разделяя её на две части, если не считать примерно трёх метров медной решётки ровно посередине, соединяющей половины.

— Конечно! Буду рада, если ты поможешь мне сверить это с любыми записями об использовании магии или хотя бы проверить, жив ли каждый из фигурантов.

— Дай я возьму ноутбук, и сразу займусь. Ты загрузила файл на наш защищённый диск?

Сестра бросает на него такой взгляд, какой умеют бросать только младшие сёстры.

— Конечно, загрузила.

Пока эти двое сосредотачиваются на этом, я возвращаюсь к штуке-каяку, на которой мы плыли по тайному водному ходу в переднюю комнату. Я была совершенно поражена огромным множеством туннелей, поворотов и изгибов, пока Пол не объяснил, что всё это место построили из-за сухого закона. Удивительно, на что шли и люди, и магические существа, чтобы добраться до выпивки.

Я вытаскиваю пакет с фастфудом, который мы купили по дороге обратно. Хотя здесь есть полноценная кухня и она хорошо укомплектована, сейчас у меня тот период цикла, когда мне безжалостно хочется соли и жира. Не то чтобы это было удобно. Но эй, если уж дойдёт до сути и коммунисты вторгнутся в мой дом хаоса, пока наше расследование всё ещё продолжается, мы, наверное, сможем отправить одного из подменышей, притворяющихся Полом и Крисом, к входной двери, чтобы забрать мою доставку. Я получу вкусную еду и, может, одним махом выманю Лютера.

— Что это там? — спрашивает Крис, впервые перестав расхаживать туда-сюда. Хотя поместье кишит замаскированными детективами, обычными полицейскими и почти всей охраной, которая ещё готова здесь работать, ясно, что Криса это нисколько не успокаивает. Его тревога — циклон над головой, выбрасывающий случайные, вздымающиеся гейзеры ужаса. Мне приходится очень постараться, чтобы видеть хоть что-то, кроме его всё растущей паники.

— Бургеры и куриные сэндвичи. Немного картошки фри. Хочешь? — протягиваю ему пакет. Это не совсем высокая кухня, и еда уже едва тёплая после нашей дороги сюда, но я рада поделиться.

— Ты правда ешь эту отраву? — морщит нос Крис.

— Ты серьёзно хочешь назвать это отравой, когда кто-то буквально пытается убить тебя и твоих родных? — закатываю я глаза.

— Боюсь, я вижу в этом логику, — тут же парирует он, прежде чем взять пакет и открыть его. — Что-нибудь трогать нельзя?

— Чизбургер с красной наклейкой. Он без кетчупа.

— Кто не любит кетчуп?

— Я, сучка. Он слишком сладкий. Когда я беру жирный бургер, мне нужна соль, соль и ещё больше соли.

— Ну ладно.

Он берёт один из бургеров без наклейки, и это меня радует. Я попросила Пола купить лишнего в надежде, что его братья и сестра позволят себе немного расслабиться. Я знаю, они привыкли к личным поварам и пятизвёздочным блюдам, но иногда немного вредной еды идёт телу на пользу.

Крис уходит в лаунж-зону с огромным телевизором, который шире моего кухонного стола. Не могу не задуматься, когда именно они обновили обстановку, потому что не представляю, как можно было незаметно протащить сюда такую громадину. Его тревога не исчезает, но чуть-чуть отступает, и по бокам его головы тут и там появляется слабый отблеск счастья, когда он откусывает большой кусок бургера.

Довольная, я оглядываюсь, решая, где хочу устроиться. Джексон жутко тихий. Судя по тому, что я слышала от Пола, он громче всех ненавидел своё заточение, но после похорон говорил не так уж много.

И я также не видела,