Игры Фэйри. Тень королевы - Лиса Райс

поступок, или ей вообще было теперь не до меня (крылья ее были все перемотаны какими-то нитями и, похоже, это доставляло ей изрядную долю мучений), но такой нейтралитет по крайней мере больше не трепал мне нервы.

И все было бы довольно неплохо, если бы до меня не стали доходить странные слухи.

Конечно, может то были мои расшатавшиеся вхлам нервы, но…

— Пэкс, а ты не знаешь, про что говорят фэйри? Будто в мире людей что-то неспокойно и вот-вот “это” может произойти? — я задала ему этот вопрос вечером, когда мой ушастик принес мне ужин.

Пэкс замер с подносом, будто я его с поличным поймала. Но судя по выражению лица, скорее просто был весьма удивлен вопросу.

— Неспокойно? — еще и нахмурился, явно прикидывая, о чем речь. — Мир людей всегда шумит и возится, маленькая госпожа. Большой муравейник, который постоянно кто-то тычет палкой. Пэкс много знает про мир людей, но не слышал ничего про новый шум.

Он поставил поднос на столик передо мной и принялся раскладывать тарелки.

— Я не про обычный шум, Пэкс. — Я отодвинула тарелку, хотя есть-то хотелось. Но одновременно с тем, под ложечкой неприятно, до тошноты, посасывало. — Сегодня утром две фэйки шептались. Одна сказала что-то про предвестники, вторая шикнула на нее, и обе разошлись, едва меня заметили. Что еще за предвестники?

Уши Пэкса испуганно дрогнули. Он почесал подбородок и тряхнул головой.

— Пэкс... не слышал. Слуг не приглашают на такие разговоры, маленькая госпожа. Высокородные шепчутся между собой, а мелкий народец разносит подносы и помалкивает.

— То есть совсем ничего?

— Совсем, — он перекатился с носка на пятку, явно раздумывая. — Но раз маленькая госпожа тревожится — Пэкс узнает! Обязательно узнает! У Пэкса есть свои... канальчики.

Последнее слово он выделил с особо гордостью. Ну что же, пусть…

— Только осторожно, ладно?

— Пэкс всегда осторожен! — оскорбленно фыркнул он и задрал нос.

Впрочем ни в этот день, ни на следующий, новой информацией меня никто не побаловал. А сегодня так Пэкс вообще куда-то запропастился. И это начинало меня чуточку раздражать. Сегодня была назначена примерка наряда к званому ужину. По мне, так пустая трата времени, что одно, что другое, но Пэкс сам настоял, что надо все как следует прикинуть и подшить. А теперь сам куда-то делся.

Не усидев на месте, я сама отправилась его искать. Тем более, что сидеть в комнатах в одиночестве было ужасно скучно, а компанию мне сегодня никто составить не торопился.

Я примерно знала уже, где располагалась кухня, туда и отправилась первым делом, и в одном из просторных залов у кухонного крыла обнаружила занятную сцену.

Мой паж стоял, уперев руки в бока, напротив невысокой девицы с корой вместо кожи и рыжими, цвета палой листвы, волосами. Похоже, одна из местных осенних дриад.

— Ты опять взяла не тот гребень! — возмущался Пэкс, потрясая упомянутым предметом. — Это гребень для будничных причесок! А сегодня примерка к приему!

— Да какая разница, — дриада, кажется, ее звали Кора, я уже видела ее пару раз, взмахнула рукой с совершенно безмятежным видом и потянулась к вазе с яблоками. Захрустела одним и лишь после заговорила. — Гребень как гребень. Думаешь, твоя госпожа разглядит разницу между полированным дубом и кленом?

— Она человек, а не слепая!

Хиккори за спиной Пэкса неуверенно топталась с ножки на ножку и тупила глаза в пол. Видать, именно она и донесла ему про гребень.

— Тем более, — Кора закатила глаза, снова откусывая яблоко. — Люди вообще половину нашей магии не видят. Убивался бы ты так, потеряй я гребень вовсе.

— Пэкс не убивается! Пэкс соблюдает стандарты!

— Это твой хвостик просто тебе пришел плакаться, вот ты и наводишь теперь шуму, — отмахнулась она, явно имея в виду Хиккори.

Интересно, как она ее назвала? Хвостик?

Я прикрыла рот ладонью, сдерживая смешок. Мой грозный паж, наводивший ужас на всех спрайтов, дриад и иных существ, сейчас напоминал взъерошенного воробья напротив невозмутимой вороны.

— Кстати, — Кора вдруг перестала жевать и заговорила потише. Еще и осмотрелась, что мне пришлось срочно прятаться. — Ты спрашивал давеча про слухи. Про людской мир.

Я тут же навострила уши. Хотела податься вперед, но сдержалась. Мало ли она передумает говорить, если меня увидит?

— И? — зато Пэкс этого не боялся.

— И ничего, — она пожала плечами, продолжив снова похрустывать яблоком. — Тишина. Даже самые болтливые сейчас будто воды в рот набрали. Знаешь, как птицы замолкают перед грозой?

Я невольно снова выглянула из своего убежища.

Уши Пэкса свернули кончики. Так бывало, когда он нервничал.

— Это... плохой знак?

— Может, и никакой, — Кора наконец доела и выкинула огрызок в открытое окно. Но в ее голосе теперь не было той же беспечности. — А может, и очень плохой. Скажи своей маленькой госпоже, пусть будет настороже. И гребень я тебе, так и быть, поменяю. Раз уж ты так убиваешься.

Она подмигнула ему и упорхнула.

Я отступила за угол. Ну хоть что-то. Хотя звучало это “что-то” совсем не обнадеживающе.

Вечером Пэкс рассказал мне о том, что узнал. Я поблагодарила его и попросила держать уши востро. Благо, те ему это позволяли.

Но чувство тревоги теперь не отпускало вовсе. Погода вот тоже как-то испортилась. И я валила все на нее. Сложно радоваться жизни и даже своей целостности после такого испытания, когда за окном постоянно стонет ветер и то и дело льет дождь.

Эрлиан заглядывал почти каждый вечер, то с очередным недозрелым яблоком (подсадить он меня на них решил что ли?), то просто чтобы, по его собственным словам, убедиться, что котенок не зачах со скуки.

Сегодня он рассказывал о готовящемся приеме — как украсят зал, что подадут, кто уже неделю шьет платье в надежде затмить остальных.

— Тебе стоит надеть что-то золотое, — заявил он, растянувшись на моем диване с видом полноправного хозяина комнаты. — Пойдет к твоим глазам.

— С чего ты взял, что я вообще собираюсь наряжаться ради вашего сборища?

Я была жутко взвинчена предстоящим. Находиться здесь уже было почти привычно, но попасть на ужин, где опять все будут пялиться на меня и пытаться уколоть — то еще удовольствие.

— Потому что там буду я, — он подмигнул своей раздражающе-очаровательной улыбкой. — А устоять перед моим прекрасным видом