Хирургическое вмешательство - Серена Никки

В последний момент Аверин успел поймать малыша, стараясь максимально смягчить удар при падении. Точнее он принял его на себя. Если бы этаж оказался выше. Они оба могли погибнуть. Женя весил немного, но его вес, ускоренный свободным падением, увеличивал силу удара. Мужчина мог получить ушиб сердца, так как принял вес малыша себе на грудь, но в тот момент он не думал об этом. Ему было все равно, останется ли он сам в живых. Главное успеть! Успеть спасти Джеджика!

Ваня вскрикнул и расплакался в голос. Глухой удар, выбил весь воздух из легких. Свет в глазах тут же померк, слух тоже отключился. Аверин почувствовал, как хрустнули ребра. Пару переломов он получил. Рот и глаза засыпало пылью.

Очнулся от того, что кто-то настойчиво тянет вверх. Потом Аверин почувствовал, как его лицо чем-то протирают. Вначале вернулся слух. И первое что он услышал — плачь Джеджика. Затем появились голоса Феди и Вани.

Ваня тянул Николая за свободную руку. Второй он прижимал к себе Женю, а Федя снял с себя футболку и протирал его лицо. Оказалось, что у Аверина шла кровь носом.

Аверин со стоном приподнялся и сел. Слезы ребенка были вместо тысячи слов. Он в сознании, плачет, а значит живой. Николай профессионально обследовал его, осторожно пощупав ножки, ручки, животик, голову.

Джеджик замер, а потом Николай обнял малыша снова. Федя с Ваней тоже в слезах прижались к пыльным Аверину и Джеджику. Так все и сидели в пыли. Сейчас слова не нужны, важно только одно: нашелся… живой… и все в порядке…

Сам Николай только сейчас понял, что еще и плечо вывихнуто. Боль усиливалась. Он, скрипя зубами, достал из кармана телефон. Экран оказался сильно разбит.

— Я сам, — выхватил трубку Федя, — сейчас.

— Вот, этот — показал он Феде нужный номер, — звони, за нами приедет наша служебная машина и отвезет сразу в клинику.

— Джеджик, не плачь, — обнимал крепко друга Ваня, — мы тебя нашли. Я такой чистливый!

— Я… не пачу… я музык, — отвечал Джеджик, растирая грязь по лицу.

— Мужик-мужик, Женя! — через стоны хвалил Аверин мальчика. — Настоящий герой и такой молодец.

Перед глазами клубились миллиарды мушек. В голове звенело, сильно давило в груди, и уже практически не двигалась рука.

Федя увидел, что мужчина еле сидит. Поднял малышей, и они тут же помогли ему уложить Аверина на бок.

Свою окровавленную футболку Феденька бережно подложил дяде Коле под голову, а его колени слегка прижал к животу. Он хорошо запомнил, что в такой позе, когда сильно больно, гораздо легче. Аверин улыбнулся и закрыл глаза. Николаю стало так тепло от такой правильной настоящей заботы, а тот самый тяжелый груз, который долгие годы лежал на сердце вдруг исчез…

Глава 38. Осень в сердце хирурга…

Глава 38. Осень в сердце хирурга…

Два месяца спустя. Ростов — на — Дону.

Аверин медленно и задумчиво закрыл журнал. Его ладони покоились на обложке, а грустный взгляд блуждал по столешнице.

За окном шелестел клен желтеющими листьями. Начало октября выдалось теплым и радостным. Погода баловала, вот только в душе хирурга уже который день царил лишь сумрак. Серыми тучами одолевали тяжелые мысли, острой болью в груди кровоточила рана разбитого сердца.

Он страдал от безответной любви, ведь не видел Аню с того момента, когда ему волею судьбы удалось спасти ее сына. Она исчезла так же неожиданно, как и появилась в его отделении.

Ребра зажили, а плечо и нос ему вправили на место сразу. Мальчонка сильно задел тогда лицо, но для врача было важна не его собственная целостность, а благополучие Джеджика.

Он ни разу не решился спросить у Дмитрия, как Аня? Как она пережила встречу с сыном? Наверняка сильно плакала и очень долго не отпускала его из объятий. Она хорошая мать и наверняка уже знает о его роли во всей этой страшной истории. Скорее всего, Анечка его вероятно ненавидит. Так он считал и был в этом уверен.

— Коль, — встал из-за стола Громов, — идем к нам на ужин. Марьяна сегодня приготовила чанахи и специально для тебя твою любимую долму.

— С говядиной и сметаной? — почему-то виновато улыбнулся Аверин.

— Ага! С ними самыми. Пошли? — предложение выглядело весьма заманчивым, однако Аверин с кресла не поднялся. Он тяжело вздохнул и отрицательно покачал головой.

— Извини, Дим, давай в другой раз.

— Ты уже сотню раз обещал «в другой раз»! Начинай уже приходить в себя. Дружище, ты на грани!

Аверин не ответил, только голову склонил ниже. Громов еще не знал о том, что Николай подал заявки на перевод в другие клиники и ждал ответа. Ему нестерпимо хотелось уехать как можно дальше из этого города, области и вообще из региона.

Вчера пришел ответ. В Магадане требуется в городскую поликлинику хирург. И он чуть не ответил «да», но вовремя вспомнил о бабуле. Как старушка переживет его позорное бегство? Родителям дела нет до них, а бабушка… ведь она — его единственная семья.

Пока Аверин вот так сидел в задумчивости, он и не заметил, как взбешенный Громов покинул кабинет.

Николай медленно поднялся, тяжело вздохнул и подошел к окну. Ступени клиники запорошило желтой листвой. Он думал о том, как нетерпеливо ждал ее вот тут на этом самом месте. Как она прошла по ступеням, держа за руку Федьку, а потом он словно подросток разволновался и не находил себе места.

Сегодня Аверин хотел бы остаться в ночь, но руководство запретило. Видите ли, главврачу не нравилось эмоциональное состояние заведующего отделением. Да и не заведующий он больше. Теперь отделением заведует Громов. Временно, уверяет друг и постоянно напоминает, что он не желал этой должности.

Однако главврач Сундуков Геннадий Алексеевич все чаще требовал от Николая иного рода работу. Да, заведующим отделением он не являлся, но различные отчеты приходилось составлять постоянно. Какие-то ему были знакомы, а некоторые он видел впервые. Он был в курсе всего, что происходило в больнице, а потому исправно отчитывался перед главврачом. Сейчас ему даже легче стало заниматься с цифрами. Надо. От него требуют очередной отчет, и он все сделает.

И снова звонок.

— Николай, как там с нашим отчетом по потребности в оборудовании для терапевтического отделения?

— В работе, Геннадий Алексеевич. Думаю, к вечеру отправлю Вам на электронку.

— Добро, а что на счет отключения электроэнергии в неврологии, устранили?