Хирургическое вмешательство - Серена Никки

Пустоваров вытянул губы трубочкой и долго на нее смотрел.

— Нет, — начал он уже тише, — сына вашего мы еще не нашли. Но будьте уверены, вы скоро его увидите.

— Тогда отпустите меня, — вскипала Аня, — вы только отнимаете мое драгоценное время. Иногда мне кажется, что я совершила ошибку, доверившись Вам, Василий. Зря я послушалась Пашку. Мы с Громовыми нашли бы Женьку куда раньше Вас. Уже сегодня!

— Аня, — гнул свою линию следователь, — эти двое задержанных, утверждают, что вы имеете отношение к рецидивисту по кличке Молот.

— Я не знаю этого человека.

— Мы это выясним.

— Выясняйте, и как можно скорее меня отпускайте.

— Дело в том, — обдумывал каждое слово Пустоваров, — что этот Молот — человек не простой.

— Мне все равно, кто он. Я хочу уйти. Можно? — Аня встала и тут же села, услышав твердое:

— Нет!

— Что? Как это понимать?

— Анна Жукова, — беспристрастно заговорил следователь, — мы проводим проверку вашей причастности к рецидивисту по кличке Молот. Это займет немного времени, всего лишь до утра завтрашнего дня, а пока Вы побудете здесь. У нас есть вполне уютная камера. Совсем не то, что по фильмам показывают. Там тепло и светло.

Аня выпучила глаза и встала.

— Всего лишь до утра? Вполне уютная камера? Василий, я даже не знаю, за что я сейчас вас больше ненавижу! Вас так волнует этот Молот? А как же мой сын? На фоне рецидивиста простой ребенок не столь важен?

— Не утрируйте, — ответил Пустоваров.

— Мне вернут мой телефон?

— Обязательно, — выдохнул Пустоваров и встал, — как только проведут проверку, так сразу же и вернут.

Аня раздула ноздри и больше не произнесла ни слова. Вот это поворот! Кто бы мог подумать? Она из пострадавшей резко превратилась в подозреваемую. Причем она не понимала, в чем ее обвиняют.

Василий и Аня шли по коридору, когда к ним подскочила совершенно измученная ожиданием Марьяна. Она тоже думала, что они наконец-то уезжают из этого унылого места, но Аня отрицательно покачала головой.

— Аня? — вскричала она. — Куда тебя ведут?!

Благо, что на Аню никто не собирался надевать наручников и вести под руки, как настоящих преступников. Просто Пустоварову не было резона отпускать ее, пока с того конца континента не придет ответ. Он считал достаточным того, что набрал номер отделения, где лежала Аня с Федором и поинтересоваться все ли в порядке с мальчиком. Дежурная медсестра ответила, что с ним хирург Аверин, и, к сожалению, впоследствии не сообщили об этом важном звонке Николаю.

— Меня ведут вполне в уютную камеру, — раздраженно съязвила Аня и одарила Василия испепеляющим взглядом.

Тот сделал вид, что его это не трогает. Он свое дело знает. В его праве задержать девушку на двадцать четыре часа. Основания для этого были достаточными.

Молот недавно сорвался с крючка, и теперь его местонахождение не известно. Как не крути, а стоило проверить все версии.

Только Пустоваров не знал Марьяну, а ее воображение достойно всех писателей мира. У нее были такие глаза, когда Аня сказала, куда ее ведут, что не передать словами. Марьяна отступила на два шага назад и прошептала, схватившись за рот:

— Тебя в тюрьму посадили! — моментально сделала она собственные выводы. — Они узнали, что ты отодрала эту курицу Евку? Это она на тебя написала!?

— Марьян, — не успела раскрыть рта Аня, как понеслось.

Та резко бросилась к Пустоварову и влепила ему такую звонкую пощечину, что все, кто был этому свидетелем, ахнули. Василий схватился за щеку и оторопел.

— Что вы вытворяете?! — кто-то крикнул громко на весь коридор.

Но Марьяну было не остановить. Она сжала свои пальчики в кулачок и что было мочи, врезала Пустоварову, угодив нос. Аня потеряла дар речи. Она знала свою подругу, но никогда ее еще такой боевой не видела. В глазах огонь! Рыжие волосы разметались. Не женщина, а валькирия.

Пустовалов зажал нос, между пальцев струйкой сразу побежала яркая кровь. Аня хотела метнуться к нему на помощь, но после передумала и кинулась к подруге. А Марьяна тем временем уже схватила настольную лампу со стола, что стоял в углу, и с размаху запустила ее в окно.

Стекло треснуло и с грохотом осыпалось вовнутрь. В этот момент из-за угла показался Громов с двумя стаканчиками кофе и круассанами. Он когда увидел, что творит его жена, от испуга растерял и круассаны, и кофе.

Стаканы упали на пол, и горячий напиток вырвался наружу, образуя коричневую парящую лужицу.

— Марьяна! — схватил он ее сзади и зажал руками.

Сверху на подругу и Громова кинулась Аня.

— Ты что творишь?! — разом закричали они.

Но Марьяна дергалась и рычала.

— Выпустите меня, — пыхтела она, — я с Аней в тюрьму пойду. Я им сейчас такое устрою…

— Господи! — закричала Аня и расцеловала красные щеки подруги, — Дима! Она подумала, что меня в тюрьму посадили, и решила тут все разнести, чтобы пойти за мной!

Силы Марьяны иссякли, она обмякла, и Аня отошла в сторону. Пустоваров уже стоял рядом, ему кто-то дал большой носовой платок.

— Дурочка моя, милая, — Аня гладила по щекам и плечам свою подругу, — о Ванюшке ты подумала? Женщина — война. Меня до утра хотят задержать, а потом отпустят. Они проверяют, как я связана с каким-то преступником. И все!

— Я с тобой, — не унималась Марьяна, — без меня ты пропадешь.

Аня не удержалась и хохотнула.

— Боюсь, я с тобой пропаду быстрее, горе ты мое луковое.

Громов прочистил горло и посмотрел в упор на следователя.

— Не переживайте, завтра же все будет восстановлено. И у кого случился моральный и физический вред, тоже возместим, — Громов дал понять, что лучше замять это дело, а следователь как-то неопределенно кивнул.

— Я с Аней, — смотрела на Пустоварова Марьяна глазами упрямого ребенка.

Василий не знал, как быть. Все обернулось так, как даже в страшном сне не привидится.

— Нет оснований.

Начал было он и тут же пожалел о своих словах. Девушка явно неадекватная. Она сразу же начала стрелять глазками по сторонам. А когда ее взгляд остановился на нем, то резко отпрянул.

— Дамочка! Достаточно! Не надо больше меня бить.

— Вы, меня в тюрьму посадите? С Аней!

— Но… — следователь был в замешательстве. Еще никто не пытался так намеренно угодить за решетку.

Не стоило ему задерживать Анну. Да и мог отпустить, но не захотел. Теперь придется писать пачку объяснительных.

— Я ее не задерживаю, — сказал он, — но стоит дождаться ответа