Хирургическое вмешательство - Серена Никки

— Надежду на что?

— Не на что. Внучка мне приснилась Наденька. Вот пока Наденьку не увижу, нет мне покоя.

— Бабуль, ну какая Наденька?

— Маленькая, миленькая, на тебя похожая, только глазки васильковые.

— Ой, и фантазерка ты у меня. Ну насмешила. Наденька с васильковыми глазами — это сильно.

— А ты на бабушку бочку не кати. Я тебе про сон рассказала, а сны со среды на пятницу они правдивые. Тебе ли ни знать.

Николай снисходительно улыбнулась. Вот бабушка всегда ему настроение поднимала, и не важно, какие фантазии ее при этом одолевали. То, что она переехать запланировала. Это хорошо. А про кредит Аверин задумался почти сразу, как вышел из зала суда. Даже если бы он переехал, то в будущем все равно нужно какое никакое жилье. И бабушку надо как-то уговорить перебраться к нему. Был вариант купить ей домик поблизости, а сейчас все так складывалось, как само собой разумеющееся. Словно до этого момента Николай шел неверной дорогой и только сейчас нашел свой путь…

— Бабуль, если бы ты знала, как я тебя люблю. Жди скоро в гости, надо встретиться с покупателями, да и вообще, твой переезд это не телефонный разговор.

— Конечно не телефонный. Я пирогов испеку с капустой и с картошкой, и с грибами. А борща наварить? Голубцы еще приготовлю, и шарлотку состряпаю.

— Я напишу, как только улажу все с работой.

— Ага-ага. Спокойной ночи, Коленька, и сладких — сладких снов.

— Доброй ночи, бабуля… — Николай отключил телефон, и как-то легче стало в груди. Получилось уснуть и даже почти сразу…

Глава 41. «Проблемы» Марьяны

Глава 41. «Проблемы» Марьяны

Марьяна оставалась в квартире одна. Дмитрий с Ванюшкой заночевали у сестры Яны, которая уговорила их остаться. Тоже скучает по братишке, и эту ночь Марьяночка запомнит надолго. Ее постоянно мутило и ничего не помогало.

Утром, уже ближе к обеду в дверь, наконец, постучали.

Вставать и открывать дверь, просто не было сил. Голова кружилась, и Громов, после несколько настойчивых звонков, сам открыл дверь. В зале сразу послышался топоток, это Ванечка пробежал в свою комнату.

— Марьяночка. Вот мы и дома. А ты где у меня? — осторожно огласил мужчина, понимая, что так его еще не встречали.

— Марьяночка сегодня слегка приболела, — послышалось из спальни. Обычно когда Громов приходил домой, а Марьяна отдыхала, в квартире витали божественные ароматы приготовленной еды, а сейчас он словно вернулся в свое холостяцкое гнездышко. Темно и тихо.

Дмитрий отправился на голос любимой и обнаружил ее под одеялом в постели. Волосы слегка влажные, лицо бледное, и он нахмурился. Вот в чем, в чем, а в человеческих недугах он разбирался.

— Приболела, говоришь… Ну-ка, дай, я тебя осмотрю.

— Ой, нет, опять тошнить будет. Я отравилась колбасой. Она, похоже, не свежей была. Фу… колбаса… — она тут же подскочила и помчалась в туалетную комнату.

Громов испытал нечто среднее между шоком и растерянностью, а еще у него закралось некое подозрение. Марьяна вернулась довольно скоро.

— Так, марш в постель. И давно это у тебя началось? — серьёзно проговорил мужчина.

— Вчера весь день на запахи какая-то реакция появилась. Понимаешь, это как ковид, только наоборот.

— Это как? Объясни пожалуйста врачу все свои симптомы подробнее.

— Я запахи чувствую чересчур сильно. Тебе повезло, что аромат твоего одеколона не вызывает во мне отвращения, а вот освежитель я бы поменяла.

— Тошнит? Гиперчувствительность к ароматам?

— Ну да?

— Так, понятно, — Громов сделал лицо еще более серьезное, отчего Марьяночка прямо пришла в ужас.

— Что понятно?

— Собирайся. В отделение поедем, — лишь добавил муж, подходя к шкафу с одеждой.

— Какое отделение? — подпрыгнула с постели Марьяна, часто задышав.

— На месте определимся. УЗИ у нас в хирургии есть. Еще анализы сдадим нужные, а там посмотрим. Сейчас подожди, родителям позвоню. Пусть готовятся и ждут маленького гостя. Ванюшка устал. Мы в батутном центре были с утра. Так что ему в отделении делать нечего.

— Дим? Дима? Может, я отлежусь. Ну что я из-за каждого пустяка на УЗИ должна ходить?

— А если это не отравление?

— А что тогда? Беременной я быть не могу. Мне сказали еще давно, что у меня какие-то там проблемы, и я смогу забеременеть только искусственно. ЭКО надо делать. Ты прости, я тебе давно должна была рассказать, — ее слова на Дмитрия подействовали странно. Реакция была не шоковой, а такой довольно невозмутимой. Он прекрасно помнит, что, к примеру, первый ее опыт с мужчиной закончился тем, что она осталась невинной. Как это вообще возможно, он не знал, но понимал, что такое воспоминание нужно скорее стереть из памяти, и у него получилось.

И вот от его горячо любимой заполошной женушки прилетает очередное ничем не обоснованное умозаключение.

— Вот как? А какие у тебя с этим проблемы? Кто осматривал тебя? В каком репродуктивном центре наблюдаешься?

— Ой да это еще до того как я устроилась в больницу было.

— А тебе УЗИ тогда делали? Где-нибудь есть записи, с описанием твоих, как ты выразилась, проблем? — Дмитрий подошел к Марьяне. Положил руки на плечи, и заглянул в глаза.

— Есть записи, — кивнула она. — Только вот где? — силилась вспомнить женщина. Громов понял, обследования его жены вряд ли были детальными и, скорее всего, это какой-то очень «умный» гинеколог поставил вердикт. Данный диагноз Марьяночка с присущим ей везением и приняла как данность. Скорее всего, у нее и времени-то особо не нашлось заниматься собственным здоровьем, а учитывая, что она на всем экономила, то и не мудрено.

— Хорошо, разберемся. Марьяна, время… — Дмитрий посмотрел на настенные часы в виде замысловатой совы.

— Подожди, я вспоминаю, где у меня такие записи. В Марьино у родителей в доме надо посмотреть.

— В Марьино, значит.

— Дима, поехали в Марьино, карточку мою старую искать. Я тогда даже лечилась, — она тяжело вздохнула и всхлипнула. — Но сказали все безнадежно.

— А диагноз ты не помнишь?

— Нет, Дима, а вдруг, у меня как у мамы проблемы?

— Марьяночка, еще вчера утром все было в порядке. Я не думаю, что это онкология.

— А вдруг! Я не буду делать УЗИ. Я… я боюсь узнать правду, — заупрямилась женушка и с ужасом посмотрела на мужа. Он успел изучить ее характер, и иногда с ней нужно быть строгим. Потом она снова станет вполне рассудительной и понимающей женщиной, но иногда что-то придумает в своей голове, и переубедить ее в чем-то крайне сложно.

— Громова