Порочный грешник - М. Джеймс

Что-то внутри меня ёкает от того, как она это спрашивает. Интуитивно я чувствую, что у неё есть причина задать этот вопрос. Но я отгоняю эту мысль.

— Да, — честно отвечаю я. — Я сделаю это. Если ты хотя бы на день будешь собой со мной. Если ты будешь прикасаться ко мне, когда захочешь, и целовать меня, если тебе этого захочется, и покажешь мне, что бы ты хотела сделать, если бы мы провели день вместе. Я буду честен с тобой, если и ты будешь честна со мной.

Бриджит смотрит на меня, и я знаю, что она не уверена, верить ли мне. Но мне просто нужен шанс… ещё один шанс. Если это не сработает, говорю я себе, то я смирюсь. Я сдамся.

— Хорошо, — соглашается она, и я чувствую, как у меня на душе становится легче, как будто на мгновение спало напряжение. — Мы проведём день вместе.

— После того, как ты позавтракаешь.

Она бросает на меня прищуренный взгляд, но кивает и тянется за своим чаем.

— И приму душ.

— Мы принимаем душ. — Я поднимаю брови, и Бриджит смеётся.

Всё, о чём я могу думать, когда она возвращается к подносу, это о том, что я хочу продолжать слышать этот звук.

Я влюбился в эту женщину гораздо больше, чем когда-либо хотел.… и никогда не смогу стать хорошим для нас обоих.

ГЛАВА 23

БРИДЖИТ

Слова Цезаря всё ещё звучат у меня в голове, пока я доедаю завтрак, который он нам принёс, и иду в душ. Как он и обещал, мне не приходится долго размышлять над этим, потому что он присоединяется ко мне. Его мышцы напрягаются, когда он встаёт под горячие струи воды и проводит руками по моему телу.

— Мне больно, — предупреждаю я его, и это правда, я чувствую, как боль разливается по всему телу от безжалостных толчков его члена со вчерашнего дня. Даже без пирсинга было бы сложно ублажать такого мужчину столько раз, сколько я его ублажала, но пирсинг добавляет остроты ощущениям, особенно когда я не привыкла так часто заниматься сексом.

Цезарь смягчается и отпускает меня, чтобы я могла сосредоточиться на мытье, но когда я в третий раз натыкаюсь на него в душе, я вижу, что он снова возбуждён. Я смотрю на него, чувствуя, как моё тело невольно напрягается от возбуждения, а его руки ложатся мне на бёдра, прижимая меня к стене душевой кабины, пока он опускается на колени.

— Я знаю, как это унять, — бормочет он, а затем его рот оказывается между моих бёдер, язык скользит по мне, не давая мне и шанса возразить, прежде чем моё удовольствие уже достигает пика.

Он слишком хорош в этом, и он это знает. Он слишком хорошо знает, что может сделать своим телом, своим ртом, своими пальцами. И так трудно сопротивляться, особенно когда я только что согласилась не делать этого, провести день так, будто всех проблем, которые делают наши отношения невыносимыми, не существует.

Поэтому я позволила ему довести меня до предела, позволила его языку довести меня до очередного умопомрачительного оргазма, пока он гладил свой член, стоя передо мной на коленях, а затем встал и кончил мне на живот и грудь, покрыв меня своей спермой, прежде чем отвести меня под воду, чтобы смыть с меня всё.

Если бы Цезарь не был боссом мафии, думаю я, пока он водит мочалкой по моему подтянутому животу, если бы он не был человеком, у которого есть враги, желающие причинить вред мне и нашему ребёнку, если бы он был обычным человеком с обычной работой, я бы не смогла уйти от него. Я бы не смогла сказать «нет».

Но если бы это было так, он бы меня не похитил. И кто знает, что бы тогда произошло? Он бы не сделал мне какое-нибудь нелепое предложение стать его любовницей вместо того, чтобы быть его девушкой. Думать о том, что было бы, если бы, невозможно, потому что, будь Цезарь другим человеком, изменилось бы так много всего, что это не имело бы никакого смысла.

Я вытираюсь полотенцем, выхожу из душа, оставляю волосы сохнуть на воздухе и иду в свою комнату за одеждой. Когда через пятнадцать минут я выхожу в синих джинсах, футболке с любимой группой и кедах Vans, Цезарь тоже выходит из своей комнаты. Он оглядывает меня с ног до головы, и уголок его рта приподнимается. Я бросаю на него сердитый взгляд.

— Что? Ты сказал, что я тебе любой нужна, и хочешь, чтобы я провела день с удовольствием. Поэтому я оделась как обычно. В чём проблема?

Цезарь улыбается и подходит ко мне. В его глазах горит огонь, который мгновенно даёт мне понять, что я неправильно поняла ситуацию.

— Никаких проблем, — бормочет он. — Ты мне нравишься такой. Ты мне нравишься в шёлке и бриллиантах не меньше, чем в джинсах и футболке.

Моё предательское сердце невольно трепещет, и я поднимаю на него взгляд, когда он подходит ко мне и кладёт руку мне на талию, наклоняясь, чтобы поцеловать меня. Как будто мы пара. Как будто всё это нормально.

Как будто наш брак не доживает до того дня, когда мы сможем развестись.

— Чем мы сегодня займёмся? — Спрашивает Цезарь, выпрямляясь. — Какую часть города ты хочешь мне показать? Я хочу увидеть его твоими глазами.

Я прикусываю губу и нервно её жую. Я не уверена, что он действительно хочет увидеть мой мир. Он сильно отличается от его мира. В его мире есть модные рестораны и дорогие клубы, секс, свет, деньги и власть. Я никогда не бывала в центре Майами. Мне нравится то, что за городом. Там меньше людей. Там тише.

— На самом деле я не очень хорошо знаю город, — признаюсь я. — То есть я прожила здесь всю свою жизнь, но в основном я жила в пригороде, рядом с мастерской. Там мне было комфортно.

— Тогда отведи меня туда. — Его тёмные глаза серьёзны. — Я хочу понять, что для тебя значит нормальная жизнь. Я хочу провести день, занимаясь тем, что тебе нравится.

Просьба настолько проста и искренна, что я чувствую, как мои стены начинают рушиться.

— Хорошо, — говорю я. — Но за рулём буду я. За рулём «Феррари», — уточняю я с блеском в глазах. — Я хочу прокатиться за рулём этой машины.

Цезарь ухмыляется.

— Ты хочешь прокатиться на моей машине?

— Мы же женаты, верно? — Я