Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона - Таня Драго

Я закричала от боли, попыталась перевернуться, уползти с этого проклятого места, но Валейр наступил мне на плечо тяжёлым ботинком, прижал к полу всем весом, и боль вспыхнула новой волной, острой и пульсирующей.

Он наклонился надо мной, схватил мою левую руку, развернул меня немного на бок резким движением, чтобы запястье оказалось доступным, и я увидела нож в его руке — лезвие блестело в зелёном свете свечей зловещим отблеском.

Голос Валейра прозвучал деловито, почти скучно, как у хирурга, который комментирует операцию для студентов:

— Кровь сокровища — самая ценная для ритуала, Индара. Связь между драконом и его сокровищем делает её идеальным проводником боли и смерти. Магия потечёт по этой связи как по проводу, и он сгорит изнутри.

Он режет быстро, глубоко, поперёк запястья одним уверенным движением, и боль вспыхивает молнией, которая пронзает руку от кончиков пальцев до плеча, ослепляет на мгновение, выбивает воздух из лёгких. Я кричу, голос срывается на визг, и кровь течёт тёплыми струйками, капает на руны, впитывается в камень с тихим шипением, словно камень живой и пьёт её жадно.

Круг вспыхивает ярче, свет становится нестерпимым, больно смотреть, гудение усиливается до рёва, который заполняет голову и заглушает собственные мысли.

Валейр убирает ногу с моего плеча, отступает к краю круга лёгкими шагами, смотрит довольно, скрестив руки на груди:

— Началось. Теперь остаётся только ждать.

Я вдруг чувствую — что-то натягивается внутри, глубоко в груди, как тонкая струна, которую кто-то дёргает с силой, и это не физическая боль, это что-то другое, более глубокое и пугающее.

Связь с Релианом.

Я всегда чувствовала её присутствие смутно, как тёплое пятно где-то на периферии сознания, приятное и успокаивающее, но никогда не обращала внимания, думала, что это просто эмоциональная привязанность.

Теперь она горит.

Боль пронзает меня изнутри — не моя боль, его, острая и всепоглощающая, будто кто-то вонзил раскалённое лезвие в самое сердце, и я задыхаюсь от этого ощущения, падаю на бок, сжимаюсь в комок инстинктивно.

Релиан чувствует, что я ранена. Что я умираю.

Связь несёт ему мою агонию, усиливает её магией ритуала, и он сгорает от этой боли где-то далеко, не понимая, что происходит. Связь становится источником проклятия для него — каждая капля моей крови, которая падает на руны, усиливает магию, и она течёт по невидимой нити прямо в его душу, разрывает её изнутри.

Валейр наблюдает за мной спокойно, почти с любопытством:

— Чувствуешь? Он уже умирает. Связь делает своё дело. Ещё немного, и его сердце остановится от боли.

Я пытаюсь дышать, но воздуха катастрофически не хватает, лёгкие сжимаются, будто в тисках, и внутренний голос шепчет с отчаянием: «Я убиваю его. Моя кровь, моя боль убивает его через эту проклятую связь. Нужно остановить кровотечение, перекрыть артерию, хоть что-то сделать, но как? Руки связаны, материала нет, только платье…»

Я дёргаю головой к подолу платья, хватаю ткань зубами, рву её с усилием, и материал поддаётся со скрипом, отрывается длинной полосой, и я обматываю запястье неловко, работая зубами и свободными пальцами, затягиваю узел так туго, как могу, и кровотечение замедляется, но не останавливается полностью.

Валейр смеётся, и смех звучит искренне весёлым:

— Бесполезно, Индара. Ритуал уже запущен. Даже если ты остановишь кровотечение полностью, связь будет тянуть из тебя жизнь, высасывать её по капле. Магия круга работает на истощение. Ты умрёшь медленно, и он умрёт вместе с тобой.

Я смотрю на него сквозь пелену боли, которая застилает зрение красной дымкой, и голос выходит хриплым, прерывистым:

— Ты… не получишь… трон…

Валейр пожимает плечами равнодушно:

— Увидим, Индара. Увидим. А пока что наслаждайся представлением. Ты участвуешь в истории.

— Валейр… почему ты… не боишься… что Релиан придёт?

Он усмехается, поворачивается ко мне лицом:

— Потому что он не успеет. Связь ослабит его раньше, чем он доберётся сюда. А когда он всё-таки придёт — найдёт только твой труп и круг, который докажет его вину. Он не успел. Может, не слишком торопился? Идеальное преступление, не находишь?

Валейр начал ходить вокруг круга размеренными шагами человека, который наслаждается каждой секундой своего триумфа, смотрел на руны, которые пульсировали всё быстрее и ярче, зелёный свет сменялся красным в ритме, напоминающем сердцебиение. Он достал из кармана жилета карманные часы на цепочке, щёлкнул крышкой с тихим металлическим звуком, посмотрел на циферблат и усмехнулся довольно:

— Ещё час — и я единственный наследник. Отец объявит национальный траур, закроет все празднества на месяц. Мать сойдёт с ума от горя, потеряв обоих драконьих сыновей за такой короткий срок. Но королевство нуждается в правителе, и долг превыше личных трагедий.

Голос его звучал довольно, почти мурлыкающе, с той интонацией человека, который видит, как его долгий план наконец-то приближается к завершению:

— И я буду этим правителем. Младший, верный, всегда в тени старших братьев, незаметный и преданный. И вдруг единственный, кто остался. Единственный сын, который может продолжить династию.

Он обернулся ко мне, я лежала на полу круга, дышала с хрипом, который вырывался из груди с усилием, и каждый вдох давался как последний, лёгкие не хотели работать нормально.

Валейр усмехнулся, глядя на меня сверху вниз:

— Ирония в том, что никто не заподозрит меня. Я же был так предан братьям всю жизнь. Всегда рядом, всегда готов помочь. Идеальный младший брат, который любил своих старших и скорбит об их потере искренне.

Я попыталась приподняться на локте, мышцы дрожали от напряжения, но я заставила себя сесть хотя бы наполовину, и голос вышел хриплым, прерывистым:

— Релиан… убьёт тебя… Когда придёт… он разорвёт тебя… на части…

Валейр качнул головой с насмешливым сожалением, подошёл ближе к краю круга, наклонился, глядя на меня с интересом:

— Нет. Ему очень больно. Он чувствует, как ты умираешь. Связь между вами работает как проводник агонии — она разрывает его изнутри. Дракон без сокровища — это безумие и смерть, Индара.

Связь с Релианом пульсировала болью где-то глубоко в груди — он был далеко, в своих покоях, но я чувствовала каждый его вдох, каждый удар сердца через невидимую нить, которая связывала нас. Они замедлялись.

Сердцебиение становилось реже, слабее, будто кто-то медленно выключал свет в тёмной комнате, и я чувствовала этот процесс так ясно, будто держала руку на его груди.

Валейр вернулся к кругу, посмотрел на часы снова, щёлкнул крышкой:

— Сорок минут. Скоро всё закончится, Индара. Твоя боль прекратится, и ты сможешь отдохнуть. Вечный сон — не такое уж плохое завершение истории.

Он устроился поудобнее, закинул ногу на