Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона - Таня Драго

Он подошёл ближе неторопливо, присел на корточки рядом со мной, и я почувствовала запах его одеколона, дорогого и изысканного, который смешивался с запахом крови и плесени в подвале, создавая тошнотворный коктейль:

— Я убил старшего брата медленно. Через Серый покров, который разъедал его изнутри, день за днём, неделя за неделей. Смотрел, как он угасает, как жизнь вытекает из него каплями, и никто не мог помочь. Никакие целители, никакие маги.

В его глазах вспыхнуло что-то живое — удовольствие, торжество, удовлетворение от содеянного:

— Отец не понял, что это магия. Мать не заметила подвоха. Все думали — болезнь, несчастье, воля богов. Как же легко обмануть тех, кто не ждёт удара со спины.

Валейр выпрямился плавным движением, отошёл к ритуальному кругу, провёл ногой по меловой черте, и я увидела, как символы на стенах вспыхнули тусклым красным светом на мгновение:

— Теперь очередь среднего. Релиан — дракон. Гордый, сильный, любимый матерью больше всех остальных.

Он обернулся, посмотрел на меня, и в глазах читалось торжество:

— Но у каждого дракона есть слабость, Индара. Сокровище, без которого он не может жить. Инстинкт, вшитый в саму суть их существования.

Валейр указал ножом на меня, лезвие блеснуло в свете факелов:

— Ты — его сокровище. Я видел, как он смотрит на тебя. Как меняется, когда ты рядом. Убью тебя — он сломается. Дракон без сокровища — всего лишь зверь, сходящий с ума от боли потери. Видела когда-нибудь такого? Я читал описания. Они убивают всех вокруг и себя в итоге.

Я дёрнула руки отчаянно, верёвка впилась в запястья так глубоко, что стало нестерпимо больно, и голос сорвался на крик:

— Ты не получишь трон! Тебя разоблачат! Кто-нибудь поймёт!

Валейр качнул головой с насмешливым сожалением:

— Разоблачат? Кто, Индара? Тайрон мёртв, разорван осколками стекла в твоих покоях. Каспар мёртв, убит в темноте ночи. Ты умрёшь здесь, в этом подвале, и никто не найдёт твоё тело, пока не станет слишком поздно.

Он усмехнулся, и усмешка вышла довольной, самодовольной:

— Релиан сойдёт с ума от горя, когда почувствует твою смерть через связь. Отцу придётся объявить его недееспособным — безумный дракон не может править королевством. А потом он умрёт, как и старший. Серый покров неизлечим, все знают эту истину. Останусь только я — младший, верный, преданный сын, который всю жизнь служил семье в тени. А потом что-то случится и с сокровищем отца. Несчастный случай. Болезнь. Кто знает.

Внутренний голос взвыл от ужаса: «Боже, он о своей матери говорит! О королеве! Он собирается убить всех!» Я посмотрела на него с отвращением, которое переполняло грудь:

— Это же твоя мать.

Валейр пожал плечами равнодушно:

— Она — сокровище отца. Всю эту драконью династию давно нужно истребить, Индара. Эти драконьи порядки, эти инстинкты, которые делают из разумных существ животных. Я не слабым родился. Я родился новым. Правильным. Человеком, который не зависит от зова крови.

Он подошёл к столу неспешно, взял чашу из тёмного металла, и я увидела, что внутри плещется тёмная жидкость, слишком густая для воды — кровь, чья-то чужая кровь, и желудок свело судорогой от отвращения.

Голос его стал деловым, практичным, словно он обсуждал рецепт приготовления ужина:

— Мне нужна твоя кровь, Индара. Твоя боль, твой страх, твои эмоции. Сейчас посмотрим, привязался ли к тебе брат так сильно, как я рассчитывал, или инстинкт ещё не сработал полностью.

Валейр повернулся ко мне с ножом и чашей в руках, и на лице его читалось предвкушение:

— Не волнуйся, я не убью тебя сразу. Это было бы слишком просто и неэффективно. Сначала нужно, чтобы Релиан почувствовал через вашу связь — ты умираешь. Медленно, мучительно. Связь между вами сделает остальное. Он сойдёт с ума от боли задолго до того, как ты испустишь последний вдох. Ах, да, есть еще деталь. Я вплету твою боль в проклятие, которое уже на нем лежит. Понимаешь, да? Ты будешь его усиливать.

Я смотрела на нож, на его длинное изогнутое лезвие, и сердце колотилось так бешено, что в ушах стоял гул, заглушая все остальные звуки.

Валейр наклонился надо мной, нож блеснул в свете факелов так близко, что я увидела своё отражение в стали, искажённое и испуганное, и голос его прозвучал почти ласково:

— Давай начнём, Индара. Ты ведь не хочешь, чтобы твой дракон страдал дольше, чем нужно? Чем быстрее ты умрёшь, тем меньше боли ему придётся пережить. Это ведь акт милосердия, если подумать.

Я сглотнула с трудом, горло пересохло так, что слова давались с усилием, но голос зазвучал на удивление ровно, хотя внутри всё дрожало от ужаса:

— Милосердие? Ты убиваешь своих братьев и называешь это милосердием?

Валейр подошёл к кругу размеренными шагами человека, который выполняет хорошо знакомую работу, начал зажигать свечи одну за другой спичками, которые вспыхивали в его руках с тихим шипением, и пламя вспыхивало не обычное, а зелёное с чёрными краями, которое горело неестественно ровно и отбрасывало на стены тени болезненного оттенка.

Руны на полу засветились ярче с каждой зажжённой свечой, красное свечение сменилось на пульсирующее зелёное, и круг начал гудеть — низкий вибрирующий звук, который проникал в кости и заставлял зубы ныть от резонанса.

Я почувствовала, как воздух в подвале становится тяжёлым, густым, словно невидимая масса давит на грудь и лёгкие, мешая дышать полной грудью, и каждый вдох давался с усилием, будто я пыталась вдохнуть воду вместо воздуха.

Валейр вернулся к столу неспешно, взял церемониальный нож с алтаря — лезвие волнистое, зазубренное, рукоять украшена драконами, которые переплелись в смертельном танце, и металл пульсировал тем же зелёным светом, что и свечи, словно был живым.

Он обернулся ко мне, и глаза его горели фанатичным блеском, который заставил внутри всё сжаться от страха:

— Приготовься, Индара. Ты войдёшь в историю как та, что убила последнего настоящего дракона. Твоё имя запомнят.

27. Разрушая проклятие

Валейр подошёл к кругу решительно, наклонился, схватил меня за плечо жёсткой хваткой и потащил внутрь круга, волоча по камню, и я попыталась вырваться инстинктивно, задёргалась, напрягла все мышцы, но он оказался сильнее, чем казалось по его хрупкому телосложению, и сопротивление вышло жалким.

Он бросил меня на пол в центре круга грубо, прямо на перекрестье рун, где линии сходились в один узел, и руны под моей спиной вспыхнули ослепительным зелёным светом, который обжёг кожу через ткань платья так, будто я легла на