Ох уж эти иномиряне! - Юлия Викторовна Меллер

— Вы всё узнаете из первых рук. Я покажу вам и Его величеству это Древо через браслет.

Лицо главы «Ока» вытянулось от осознания упущенных возможностей и понимания того, что такие штуки жизненно необходимы всем его сотрудникам. И Павлу Григорьевичу пришлось признать, что Головин прав, считая, что нескоро они приспособятся к техническим новинкам. Старые привычки держат крепче любых цепей.

— Тогда расстаёмся до полудня, — коротко бросил он, и расстроенный осознанием косности собственного мышления, поспешил в своё ведомство.

Всеволод велел дежурному офицеру запрячь коня, а сам, не теряя ни минуты, быстро подписал скопившиеся документы, отдал необходимые распоряжения, подтвердил или подкорректировал прошлые.

— Ваше высокопревосходительство, вот, — офицер подвёл ему коня, недовольно косясь на окруживших Куратора чиновников, — спокойный и надежный. И с вами поедут двое сопровождающих. Поручики Куракин и Сорокин.

Всеволод коротко кивнул, одобряя расторопность дежурного офицера, коня и сопровождающих. Легко запрыгнул в седло и более не задерживаясь, направился к Ольге.

Докладывать императору пришлось прямо в седле. Сопровождающие были изумлены, когда браслет его высокопревосходительства вспыхнул и прямо из него выросла голограмма с видом императорского кабинета и самим хозяином. Головин уменьшил размер голограммы, а офицерам велел держать дистанцию. Все новости уже передал глава «Ока» и Всеволод лишь подтвердил их.

— Ваше Императорское Величество, а что с переселенцами? Как мы их будем принимать? Где размещать и чем кормить?

Всеволод напряжённо ждал ответа. Он с уверенностью говорил Орлову, что Русь примет столько людей, сколько нужно, но сам не был уверен в этом. В столице по последним данным жило около миллиона человек, и город едва справлялся с таким количеством жителей. Ещё около миллиона жило в Москве, а в остальных крупных городах население составляло от двухсот тысяч до пятисот, но этих городов мало. Люди империи нужны, но сумеет ли она принять их? Прокрутиться ли чиновничий аппарат, давая каждому место и права с обязанностями?

— На этот счёт не беспокойтесь, — с улыбкой ответил Вадим Храбрый и, чуть подавшись вперед, словно делился тайной, пояснил: — Мои дядья прошли ритуал верности и были так впечатлены, что передали большую часть имущества в пользу Отечества. На эти средства уже заполняются продуктовые склады, закупаются лошади с подводами, собираются необходимые инструменты для работ, набираются отряды добровольцев, которые проследят за порядком и адаптацией иномирян. Расселять их будем равномерно по всей границе Империи, избегая создания крупных очагов чуждой нам культуры.

Последнее император произнёс с сомнением, понимая, что отныне многое поменяется, и следующие слова Головина это подтвердили:

— Взаимопроникновения культурных слоев не избежать, Ваше Императорское Величество. Иномирян слишком много и мы нацелены вводить в наш быт их технику.

— Всеволод Аристархович, вы же понимаете, что многое зависит от конкретных личностей. В равных условиях всё может пойти совершенно разными путями. Мы не можем предугадать, как все будет, но вам придется поездить по стране, если жрецы не удержат ситуацию под контролем.

Головин внутренне сжался, догадываясь, что император собирался использовать его дар в виде последнего шанса для не оправдавших доверие. Олюшка предсказывала это и опасалась.

— Всеволод Аристархович, у меня есть просьба к вам.

— Внимательно слушаю.

— Касательно моих родственников. Ритуал на верность прошёл чисто. Это даже я чувствую, но мне хотелось бы, чтобы вы посмотрели… не столько проверили, сколько проявили участие, как в случае с Ксенией Вадимовной. Я давеча имел с ней разговор — и моё сердце пело! Простите за метафору, но старое болото превратилось в живительный ручей.

— Я обязательно посмотрю и если увижу, что смогу помочь, то сделаю это, — осторожно пообещал Всеволод.

— Да, сделайте, — Вадим Храбрый отнесся с пониманием к проявленной Головиным осторожности. — Павел Григорьевич передал мне, что сегодня вы попытаетесь помочь его ребятам. Это очень важное и благородное дело. Я буду ждать результатов.

Головин благодарно кивнул и выжидающе посмотрел на императора, полагая, что тот сейчас скажет, что своеобразная аудиенция завершена. Но тот отодвинул лист с пометками, которые делал во время разговора, посмотрел в окно, вернул взгляд к браслету.

— Всеволод Аристархович, — голос императора смягчился, — я видел часть того фильма, что сделал по нашему запросу Искин и потрясён. Не его искусством, хотя всё сделано фантастически великолепно, а вашей супругой. Признаться не ожидал. Точнее, именно от неё и ожидал чего-то такого, но, чтобы так… — Вадим Храбрый приподнял ладони и опустил их на стол, — теряюсь в словах, настолько впечатлен!

Перед глазами Всеволода промелькнуло лицо жены, стоявшей на крыше. Он заново пережил вместе с нею страх, обречённость, отчаянную решимость и безудержную залихватскую удаль. Его горло сжалось, но он сумел выдавить:

— Благодарю.

— И сейчас… я одобряю, что вы едете к ней. Это Древо… моя память подсказывает, что оно очень важно для нашего мира. Я выслал охрану, чтобы никто не вздумал навредить ему, а вы позаботьтесь об Ольге Дмитриевне. Отныне её жизнь связана с Древом и бесценна.

Император смолк. Всеволод продолжал ехать, слегка покачиваясь и не замечая дороги. Его всё ещё не отпускал фильм, о котором напомнил император.

— Ах, да, — оживился Вадим Храбрый. — Все соседние имения в радиусе десятка верст будут выкуплены и закрыты для постороннего доступа. Отныне это императорский заказник.

— Э, а мы? Наша семья? — опешил Всеволод.

— Вы остаетесь и продолжаете делать задуманное. Единственное, гостей придется согласовывать со службой охраны.

Головин вынужден был склонить голову в знак согласия и признательности за участие в судьбе его семьи. В данный момент он жалел, что передал Ольге дурацкое семечко и все сильнее беспокоился о ней.

— Оставайтесь на связи, — сказал на прощание император и отключился.

Сева посмотрел на возвышающееся Древо. До него оставалось пару верст, а оно уже подавляло своим ростом. Он подумал, что Олюшка выложилась, вкладывая силы в его рост и оттого столько беспокойства о ней. Тогда ей нужны не пирожки, а горячий бульон и хорошо бы вернуть на Землю Настасью. Её дар мог бы помочь Оле.

С такими мыслями он добрался до имения. Его сопровождающие не могли оторвать глаз от Древа, впечатленные не только его высотой, но и толщиной ствола. На срезе с легкостью мог бы расположиться полк, а если потесниться, то и два. Всеволоду отчего-то пришла мысль, что Олюшкин сад с лекарственными растениями придётся переносить и она расстроится.

— Барин! — бросились к нему возбуждённые крестьяне. — Что делать-то?

— Что? — не понял Головин.

— Так выросло же! Взяло и выросло! — крестьяне обвинительно махали в сторону древа руками и вопросительно смотрели на него.

Всеволод поморщился. Он не понимал, как Ольга находила