Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун

— Восхитительно, — сказал он с совершенно невозмутимым лицом.

Майя и Эйвери хихикнули, глядя на него, и ему пришлось приложить усилия, чтобы самому не рассмеяться вместе с ними.

— Как твои успехи с магией? — спросила её Майя.

— Очень хорошо, — ответила Эйвери.

Они тренировались, по-настоящему тренировались. Эйвери оказалась прирождённым талантом, когда дело доходило до контроля над его тенями. Прошлой ночью ей удалось исцелить свою руку, причём на этот раз осознанно. Но, что самое важное, Феликс хотел убедиться, что она сможет постоять за себя, если что-то случится.

Чувство вины грызло его изнутри. Разрыв связи оставит её одну, беззащитную перед любой из этих ведьм, способных причинить ей вред. Но он не мог остаться здесь. Что-то внутри него словно разрывалось при одной только мысли об уходе. Он не мог даже вообразить, какую боль испытает, когда это действительно произойдёт. Каково это — не чувствовать Эйвери на другом конце этой невидимой нити?

Вместо того чтобы копаться в этих чувствах, он сделал глоток виски, и обжигающая жидкость на одно блаженное мгновение притупила боль.

Резкое карканье ворона Майи вернуло его в реальность. Отсветы пламени плясали на фигуре Эйвери, и она откинула голову назад, смеясь над чем-то, что сказала Майя. Феликс улыбнулся, стараясь запечатлеть эту сцену в памяти. На всякий случай.

Маленькая ведьма сидела всего в нескольких дюймах от него, но он ощущал каждый из них. Она повернула голову в его сторону; лёгкий хмель от алкоголя окрасил её щеки в розовый цвет. Заходящее солнце грело их спины не меньше, чем костёр — лица, но жар, поднимавшийся внутри него, не имел к этому никакого отношения. Он не удержался: протянул руку и убрал выбившуюся прядь волос ей за ухо.

— Вы не хотите снять номер? — шутливо спросила Майя. Пришлось признать, что Майя начинает ему нравиться. Может, некоторые ведьмы не так уж и плохи?

Эйвери рассмеялась, и румянец на её лице стал ещё ярче. — Не принесёшь мне ещё выпить? — попросила она его.

— Конечно.

Неужели я теперь её сучка? Если это так, то ему это даже нравилось. Он знал, что он — кот, но если бы она захотела, чтобы он был её псом, он бы залаял. Гав.

Феликс прошел мимо студентов, наслаждавшихся музыкой, которая доносилась из-за деревьев: гулкие басы переплетались со смехом и треском костра. Кто-то танцевал, притираясь друг к другу в страстном танце, кто-то просто беседовал. Запах горящей хвои пропитал весь лес, но Феликс всё равно не мог избавиться от аромата Эйвери. Он понимал, что этому есть лишь одно логичное объяснение, но почему-то не хотел признаваться в этом даже самому себе. Впрочем, это было неважно. Она — ведьма. Он — оборотень. Их миры никогда не смогут пересечься. Как бы отчаянно он этого ни хотел.

Добравшись до стола с пуншем, он наполнил стаканчики переливающейся жидкостью, уровень которой, казалось, не убывал, сколько бы ни вычерпали. Вокруг стола сбились в кучу студенты, игравшие в какую-то алкогольную игру. Девушка с края стола смерила его оценивающим взглядом с ног до головы. О нет. Пора сваливать. Не успел он сделать и двух шагов, как та же пьяная девица нарисовалась прямо перед ним, покачиваясь на каблуках.

— О, богиняяя, — заплетающимся языком проговорила она. — Обожаааю твой костюм. Как тебе удалось сделать уши и хвост такими настоящими?

Физическое отвращение волной накатило на него. Конечно, она была довольно симпатичной. Неважно. Сама мысль о том, что кто-то другой может коснуться его, быть с ним, вызывала тошноту. Девушка захлопала своими карими глазами, ожидая ответа, в то время как его хвост раздраженно дергался за спиной.

— Магия, — буркнул он.

— Ага, конечннно, — протянула она, собираясь коснуться его руки, но Феликс ловко увернулся, поставив стол с пуншем между ними и быстро зашагав прочь.

Тем не менее, раздражающий голос пьяной девицы разносился между деревьями: — Не верится, что я ему не приглянулась, — захныкала она.

— Не переживай, — раздался знакомый мужской голос. Этот голос заставил его замереть на месте. Феликс растворился в тенях за деревом и выглянул наружу. Джулиан, мать его, Эйнсворт. Конечно, это был он. — Он просто очарован этой бесправной шлюхой без магии.

Искра ярости вспыхнула в груди Феликса, когда он вцепился в стаканчики так, что когти проткнули пластик насквозь. Жидкость окрасила его руки, словно кровь, которую он был готов пролить прямо сейчас. Уходи, Феликс. Просто уходи, чёрт возьми.

— Мне нужно поссать, — объявил Джулиан.

Нет. Всё сложилось слишком идеально. Кто он такой, чтобы ставить под сомнение божественное провидение? Феликс преследовал ведьмака, который углублялся в лес к мерцающему чёрному озеру, с поверхности которого, словно пар, поднимался густой туман. Звуки вечеринки затихали, стоило им отойти дальше. То, как Джулиан спотыкался, говорило о том, что этот идиот уже пьян в стельку. Убивать его прямо сейчас нельзя — слишком много людей вокруг, которые могут их обнаружить. Может, заставить его немного обмочиться со страху?

Под ногами Феликса не хрустнула ни одна веточка, когда он следовал за ним, подобно тени. Азарт охоты заполнял пустоту, которая так долго зияла в нём с момента прибытия сюда. Всё, что у него оставалось — это воспоминания о том, как его монстр охотился за Эйвери в лабиринте. Как же он хотел бы вспомнить это отчётливее. Он был рождён для этого. Жил ради этого. По крайней мере, так было, пока не появилась Эйвери. Даже самый мимолётный образ маленькой ведьмы в его сознании заставил его отвлечься, и он оступился на ветку, которая с громким треском сломалась под его ногой.

К счастью, Джулиан был слишком пьян, чтобы заметить это: он стоял, опираясь одной рукой на корявый дуб далеко от места праздника. Другой рукой он расстегнул ширинку, и воздух наполнился звуком струи, бьющей по дереву; в прохладном ночном воздухе начал подниматься пар.

Феликс подкрался сзади, возвышаясь над этим отвратительным подобием человека.

Он протянул руку, выпустив когти. Он был так близко, чтобы пронзить ими его шею. Он соскучился по тому сладкому булькающему звуку, который издавали его жертвы. Но где здесь удовольствие? Он едва начал. Все его чувства обострились, монстр внутри него оттачивал охотничьи инстинкты. Хуже всего была вонь — смесь отвратительного одеколона и кислого дыхания Джулиана. Феликс отступил за дерево и направил свои тени, чтобы те рывком стащили штаны Джулиана до самой земли.

Джулиан пошатнулся, едва удержавшись на ногах,