Обречённые - Харпер Л. Вудс

Величественная лестница изгибалась, ведя к дворцу, и я поднимался по пологим ступеням, которые почему-то было труднее преодолеть, чем крутые. Фасад дворца был покрыт ледяными арочными окнами, структура здания была вылеплена из плотного белого снега. Я часто задавался вопросом, есть ли у здания какая-либо структура, кроме чего-то, что могло бы растаять без Его ледяной ярости, но, казалось, оно держалось даже в отсутствие Люцифера. Шпили тянулись к небу, на их вершинах отражался блеск солнечного света. На небе не было ни облачка, совершенно ясный, солнечный зимний день, от которого горечь холода казалась еще сильнее. Центральная башня и шпиль были выше остальных и принадлежали самому Люциферу. Справа находился шпиль, соединявший с моей спальней, а слева — шпиль Зепара, демона, которого Люцифер избрал править Предательством в его отсутствие.

За то время, пока поднимался по лестнице, нос Марго уже покраснел, а щеки размякли, когда я распахнул величественную входную дверь. Ледяной дворец обжег меня, когда я дотронулся до него, холод пронзил меня насквозь, когда шагнул в какое-то утешительное тепло внутри.

В большой комнате справа от фойе пылал обледеневший камин, магия не давала ему растаять. Я обошел его и направился вверх по лестнице в спальню, которая принадлежала мне, когда приходил обсуждать деловые вопросы с Люцифером. Марго устроилась поудобнее, пока мы поднимались по лестнице на три этажа к шпилю справа от здания, тепло успокаивало холод, которого, возможно, было бы достаточно, чтобы разбудить ее. Дверь в мою комнату уже была открыта, что позволило мне впустить её и уложить на край кровати, пока я откидывал одеяло. Укрыл её одеялом, осторожно укрыл и поцеловал в лоб, прежде чем повернуться и выйти на улицу.

Хотя подозревал, что у меня ещё есть несколько часов до её пробуждения, я не хотел рисковать тем, что она проснётся и застанет меня в озере. Не сможет прийти без серьёзных последствий для своего более хрупкого, живого тела, и это только разозлит её, помимо того, что она обнаружит, что я делаю этот шаг без неё.

Замёрзшее озеро было совершенно неподвижным, когда я приближался, мои ботинки хрустели по замерзшему снегу у края. Снял ботинки и босиком ступил на лёд. Я сделал девять шагов к центру, останавливаясь и позволяя холоду проникнуть в пальцы ног сквозь носки. Они жгли от мороза, который в конце концов лишил бы любого человека пальцев, но озеро согревалось подо мной, когда лёд растаял.

Оно треснуло, простираясь сквозь воду до самого берега.

Провалилось подо мной, погрузив меня в ледяную воду. Окружило меня, проникая в легкие, мое тело отказывалось двигаться, замерзая в воде.

Только когда я закрыл глаза, лицо Люцифера наконец появилось перед моим взором, и его голос снова и снова звучал в моей голове, когда он отвечал на зов.

— Наконец-то ты это сделал, — проворчал он с нетерпением.

42

МАРГО

Моё лицо щипало.

Оно существовало лишь на периферии сознания, в тумане сна, который цеплялся за меня и не отпускал. Я не помнила, как заснула, помнила только, как прижалась к груди Вела и наслаждалась ощущением его тепла, прижатого к моему. Уютный кокон его крыльев, окутавший нас, был моим убежищем, пока я закрывала глаза.

Он приложил что-то к моим губам, пробормотав что-то о том, что это поможет мне уснуть и залечит любую боль, оставшуюся после наших занятий. Обещал, что я буду готова к дальнейшим исследованиям, когда проснусь, так почему же чувствовала себя так, будто выпила целый галлон вина?

Я резко открыла глаза, почувствовав жжение в другой щеке, пламя коснулось её, когда я вяло подняла руку, чтобы дотронуться до неё.

Сатанус смотрел на меня сверху вниз, его глаза горели на его жестоком лице. Его красная кожа казалась более глубокой, чем в последний раз, когда я его видела, его рога были заточены, как оружие. Его тело было облачено в черные доспехи, напоминающие о войне, испачканные кровью, и он довольно хмыкнул, когда я посмотрела на него.

— Вставай. Нам нужно идти, — рявкнул он, оставив меня оглядываться по сторонам.

Я заставила себя сесть, растерянно прижимая к груди одеяло. Мало что помнила о комнате, в которой заснула, но это была не эта. В этой комнате была темная мебель на фоне ярко-белых стен, пол, словно сделанный из снега, когда смотрела вниз с края кровати. Сатанус кинул мне в грудь пару сапог, от силы удара у меня перехватило дыхание. Я покачнулась, стряхивая сонливость, которую тонизирующее средство держало на периферии моего сознания.

— Где мы? — спросила я, прижимая сапоги к себе. Не могла заставить себя покинуть безопасность кровати. Меня бережно укрыли, подушки были расположены именно так, как мне нравилось.

Не было никакой реальности, в которой Сатанус был бы тем, кто меня сюда поместил. Не было ни одной реальности, в которой Вельзевул не совершил бы этого.

— Предательство, — проворчал Сатанус, словно мой вопрос был ему неудобен. Он выхватил у меня из рук один из сапогов, развернув меня на кровати. Мои ноги вывалились за край, высунувшись из одеяла, когда надел сапог мне на ногу. — Вельзевул привёл тебя сюда, пока ты спала, и пошёл поговорить с Люцифером. Вспыхнуло восстание. Они пытаются запечатать врата изнутри.

Паника заставила меня встать. Пока я спала, демоны пытались отнять у меня всякую надежду когда-либо вернуться домой. Всякую надежду снова увидеть своих друзей, встретиться с семьёй и рассказать им, что я думаю об их предательстве, сказать им, что никогда не буду такой, как они.

До этого момента не осознавала, что хочу этого, но внезапно возможность никогда этого не получить стала суровым напоминанием обо всём том, чего я никогда не пережила.

Я не могла остаться здесь, в этом месте смерти, в ловушке.

— Где Вельзевул? — спросила, как можно быстрее вскочив на ноги. Я оглядела комнату и пошла в ванную, словно он мог быть там, словно окогда-либо позволил бы Сатанусу разбудить меня, если только… — Мне нужно его увидеть.

— Он разговаривает с Люцифером в озере, разрабатывает план. Попросил меня отвести тебя в Чревоугодие, где ты будешь в безопасности, пока разбирается с этим, — сказал Сатанус, схватив меня за предплечье. Он повел меня к двери, почти силой таща за собой, пока я упиралась пятками и отказывалась двигаться. Воспоминание о недоверии