Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

Я даже не успеваю выразить благодарность, прежде чем она выходит и закрывает за собой дверь. Стоя посреди комнаты, я снова оглядываюсь, боясь коснуться чего-либо из опасений испачкать.

Каким бы роскошным ни было то, что меня окружает, все это кажется мне чересчур гротескным.

Один только дворец по размерам не уступает всей Элэхе. Город в десять раз больше всей рощи, в нем бессчетное количество жителей, и я никогда еще не чувствовала себя более одинокой. От страха и неуверенности к глазам подступают слезы, но я подавляю их, напомнив себе, что я здесь не просто так. У меня для этого много причин. И тут нет места жалости.

Я решаю, что будет лучше снять ботинки перед тем, как пройти по комнате и выйти на террасу. Когда я выхожу, меня обдувает свежий воздух. Город за стенами дворца темен, и внизу, на его улицах, тихо.

Только в моей голове продолжает отдаваться отзвук их ненависти.

Глава 45

Жалость к себе улетучивается в ту же секунду, когда я погружаюсь в медную ванну. Вода в ней так горяча, что почти обжигает, и это неким чудесным образом помогает мне избавиться от волны эмоций, с которой я боролась и которая грозила захлестнуть меня с головой.

Рядом с ванной стоит скамья, на которую выложено больше видов мыла и полотенец, чем я когда-либо могла представить. Куда больше, чем мне когда-либо могло понадобиться.

Понюхав их все, я выбираю лиловое мыло, напоминающее луг с цветами, где мы с Экером вместе ели клубнику. Я тру мочалкой каждый сантиметр тела и мою волосы три раза, прежде чем остаюсь довольна результатом. Затем расслабляюсь, погрузившись в воду по шею. Я позволяю себе взять передышку и наслаждаюсь роскошью, о которой даже не мечтала, которой не могла даже представить. Это затмевает маленький, предназначенный только для меня бак для воды, установленный на крыше моей хижины, о котором я была такого высокого мнения.

Едва не задремав в ванне целых два раза, я вылезаю из воды с покрасневшей и раздраженной от трения кожей, которая больше не светится, и заворачиваюсь в полотенце. Мне приходится напрячь все силы, чтобы добраться до кровати и рухнуть на нее. Впечатление такое, будто я впервые за много недель делаю полноценный вдох.

– Я вижу, ты уже наслаждаешься удобствами дворца.

Я резко сажусь и вздыхаю с облегчением при виде Бо, сидящей в одном из мягких кресел.

– Чертовы кролики, – бормочу я. – Ты до смерти меня напугала.

Закинув ноги на подлокотник кресла, противоположный тому, на котором покоится ее голова, она улыбается, сгибая и разгибая в руках металлический шнур.

– И это хорошо. Это будет напоминать тебе, что ты не должна терять бдительность. – Она вешает шнур на спинку кресла. – Только не здесь.

– Что с тобой произошло? – Я туже оборачиваю полотенце вокруг груди. – Как только мы прибыли сюда, ты исчезла.

– Мне пришлось разбираться с фермером, который решил, что ты подходящая мишень для его гнилого помидора.

– Разбираться… как? – спрашиваю я, выжимая воду из волос.

Она закатывает глаза, но в ней нет прежнего дерзкого задора.

– Сама увидишь, – отвечает она и больше ничего не поясняет.

– Что ты тут делаешь?

Выпрямившись, она указывает большим пальцем на чистую одежду, развешанную на другом кресле.

– Я доставила тебе гардероб. Похоже, ты до смерти напугала бедняжку Стассию, так что теперь из-за нее остальные служанки впали в панику и отказываются прислуживать тебе. Посему… – Она указывает на себя.

Теперь уже я закатываю глаза.

– Я ничего ей не сделала, – говорю я в свою защиту.

– Это мне известно, но отец настоял, чтобы я подала пример, так что до дальнейших распоряжений я буду сопровождать тебя на ужин и вообще везде, куда бы ты ни пошла.

Сопровождать меня.

– Это будет весело, – продолжает она, но от нее так и веет усталостью.

Разумеется, ей необходима передышка, а также, вероятно, еда и полноценный отдых, прежде чем она сможет снова иметь дело с людьми, испытывающими сильные эмоции. Тем более что она собирается повсюду сопровождать меня.

– Ну что ж, – говорю я, сползая с неприлично высокой кровати. – Сегодня вечером мне не нужны твои услуги.

Я роюсь в куче одежды и нахожу нижнее белье, которое надеваю под полотенцем. Это самое мягкое нижнее белье, которое когда-либо украшало мой зад, это точно. Оно мягкое, как сливочное масло.

Бо запрокидывает голову.

– Разве ты не хочешь пойти сегодня на ужин?

– И стать объектом новой порции пассивно-агрессивного осуждения по поводу моего возвращения? – Я одариваю ее сардонической усмешкой и откровенным многозначительным взглядом, который, как я надеюсь, она сможет расшифровать без слов. – Я пас.

В ее глазах зажигается огонек.

– Экер будет беспокоиться, если я не доставлю тебя на ужин в назначенное время.

Я пожимаю плечами, делая вид, будто мне все равно.

– Ну и пусть.

Она ухмыляется в ответ, как будто ей по душе, что я не беспокоюсь о нужде Экера постоянно быть в курсе, чем я занимаюсь, но ее улыбка быстро гаснет, когда она пытается подавить зевок.

– В таком случае я больше не стану тебе докучать.

Я взмахиваю ночной рубашкой.

– Иди поспи.

Она снова наматывает металлический шнур на запястье, так что он доходит до сгиба локтя, и встает, глядя мне в лицо. Мы с ней одного роста, но каким-то образом она заставляет меня чувствовать себя ниже. Это похоже на испытание, на брошенный мне вызов, на который я должна ответить, чтобы отстоять свои позиции.

Спустя мгновение она улыбается.

– Я приду сюда завтра с утра пораньше.

– Принеси с собой еще нижнего белья.

Она смеется, поворачиваясь к двери.

– Будет сделано, принцесса.

Когда она выходит, я встречаюсь взглядом с двумя воинами, выставленными напротив моей двери в коридоре. Они не реагируют на мою одежду, вернее, отсутствие таковой, но в косом взгляде того, который стоит справа, есть что-то, что мне не нравится. Я закрываю дверь и запираю ее на ключ.

Тюремные камеры в Элэхе не пытались выдать за что-то иное. Мне не нужно, чтобы в моей камере было комфортно. На самом деле я предпочла бы, чтобы они были другими, но, думаю, нищим выбирать не приходится.

Я быстро развешиваю одежду в шкафу и раскладываю нижнее белье и ночные рубашки в ящиках комода. Затем усаживаюсь в кресло, с которого встала Бо, и перекидываю ноги через