Ничего мне не обещай - Меган Брэнди

Этот парень – панк с палкой в заднице, так что кто знает, в чем его проблема.

Он выходит на площадку рядом с Пейтон, поворачивается и смотрит мне прямо в глаза, а затем полностью задергивает занавеску, скрывая от меня тот небольшой кусочек, который у меня был.

Мои пальцы сжимаются в кулаки, и я двигаюсь вперед, но успеваю дойти только до красной ленты на полу, как появляется Брейди.

Он качает головой, наклоняется и тихо говорит, чтобы слышал только я:

– Не надо. Я знаю, что ты хочешь, но это её шоу. Если ты проиграешь, то будет только хуже.

Хуже?

Как это может быть?

Чёрт возьми!

Хуже!

Вселенная, словно проверяя меня на прочность, не даёт мне ни минуты покоя. Не прошло и четырёх часов, как я получаю ответ в виде неожиданной встречи с тренером Роганом.

«Алистер выходит на поле в пятницу», – читаю я на листке бумаги, и моя ручка замирает на середине подписи.

– Сынок, – говорит он, качая головой, и выражение моего лица явно выдаёт моё удивление и вопрос: «Что за ерунда?» – В прошлом году ты начал тренироваться в это время из-за Райли. Ты знаешь, как я поступаю в таких случаях.

Дважды в сезон, каждый год, второй состав выходит на поле первым. Он прищуривает глаза, и я понимаю, что он хочет сказать что-то еще. Я откидываюсь на спинку стула, скрещиваю руки на груди и жду продолжения.

– Я хочу, чтобы ты поработал с ним завтра. Не меньше двух часов. Давай ему советы, возьми его под свое крыло, как Райли сделал это с тобой.

– Я не Ноа, и Алистеру далеко до меня.

– Он футболист, чертовски хороший игрок, такой же, как и ты.

– Он самовлюбленный эгоист, который хочет всю славу себе.

Тренер громко смеется. Он вскакивает на ноги, обходит стол и распахивает дверь своего кабинета.

– Мы все это делаем, сынок. Каждый из нас. Просто некоторые скрывают это немного лучше. – Он качает головой, и я встаю. – Посмотри его запись. Она будет в твоем почтовом ящике в ближайшие десять минут. А теперь иди. И если я еще раз позову тебя сюда, ты знаешь, почему это произойдет.

Я сглатываю, коротко киваю и выхожу, расправив плечи и высоко подняв голову Как только я покидаю кабинет, я чувствую мелкую дрожь. Черт возьми.

Блядь.

Я знал, что это произойдёт, но, возможно, мой разум был слишком занят, чтобы по-настоящему осознать, насколько сильно я облажался на своём пути. Испытательный срок.

Испытательный срок с освобождением от занятий спортом, который даёт мне два очка. Если я провалю свои следующие экзамены, даже один, я вылечу.

С меня хватит.

Меня оставили на скамейке запасных до конца сезона, и я лично направил Алистера на путь к плей-офф – дал ему возможность, которую он не заслужил, но, без сомнения, воспользовался ею. Любой мужчина сделал бы это.

Никому нет дела до того, кто привёл команду к тому, что у нее есть, лишь бы в конце концов она вернулась домой с победой. Если он приведёт команду к победе, что это даст мне?

Что это даст моему будущему?

Я не понимаю, как всё это произошло. Футбол был частью моей жизни с самого детства, но когда я встретил Пейтон, она стала чем-то большим, чем спорт. Она стала неотъемлемой частью моего мира, и я боялся, что она не ответит мне взаимностью. Из-за этого страха я забыл, как важно оставаться сильным и уверенным в себе. Мне нужна была мотивация как в жизни, так и на поле.

Сейчас я понимаю, что переход на новый уровень связан не только со мной и моими мечтами. Он важен для нас. Моя новая мечта – создать для Пейтон и нашего маленького сына семейный номер на стадионе НФЛ с моей фамилией. Я хочу обеспечить ей счастливое и полноценное будущее, в котором она сможет путешествовать по миру и фотографировать все красивые места, о которых мечтала. А мы с малышом Ди будем наблюдать за этим со стороны, улыбаясь.

Как я мог так сильно проебаться? Мне следовало поступить наоборот. Бороться изо всех сил за то, что я мог контролировать, вместо того, чтобы позволить всему этому развалиться. Я зациклился на том, что мне неподвластно. Мысль о том, что я мог бы расстаться с Пейтон навсегда, все еще занимает в моем сознании первое место, так как же я позволил себе зайти так далеко?

– Черт, черт, черт! – восклицаю я, распахивая дверь и выходя на холодный ноябрьский воздух.

– Надеюсь, ты услышал хорошие новости.

Ты, должно быть, шутишь. Я медленно поворачиваю голову и, конечно же, вижу его, стоящего, прислонившись к стене здания.

Я усмехаюсь.

– Ты серьезно ждал здесь ради этого момента?

Его лицо ничего не выражает, когда он отталкивается от стены и делает шаг вперед.

– Ага.

Разворачиваясь, я оказываюсь к нему лицом, поднимая руки.

– Ты хочешь мне что-то сказать, Хоул, так скажи это.

– Мне просто интересно, что в тебе такого особенного.

Он делает паузу.

– Я наблюдал за тобой, расспрашивал о тебе окружающих и не нашел ничего, что стоило бы повторить.

– Это какое-то жуткое дерьмо. Немного странно признавать, что ты одержим своим капитаном.

Он медленно качает головой.

– Я не одержим, – говорит он, отступая назад и поднимая с земли свою сумку. – Я разочарован. Возможно, даже испытываю отвращение.

Его взгляд становится жестким, и он вторгается в моё личное пространство.

– Я вижу то, чего не замечают другие, и ты всего лишь слабый человек, который проваливает свои занятия и не может достичь успеха на поле, потому что не может справиться со своей жизнью. Я рад, что ты занимаешь такое место в жизни. Ты не заслуживаешь того, чтобы быть…

Затем он отдергивает голову, уставившись в пустоту вдалеке.

– Просто уйди, Джонсон. Убирайся из кампуса, пока не причинил кому-то ещё боль.

Я хмуро смотрю вслед его удаляющейся фигуре, его слова вызывают у меня смешанные чувства.

Я встречал спортсменов, которые считали себя лучше других и думали, что заслуживают первой линии на поле. И некоторые из них действительно были правы, но доказательства всегда можно найти в записях с игр и в портфолио. Это очевидно.

Однако с Алистером этого не происходит.

Если Алистер будет говорить о себе и обо мне, и о нашем положении в команде, он будет сильно разочарован, потому что я лучше его. Он не сможет занять моё место, пока я не буду готов отказаться от него.

Или если я