Штормбрейкер - Ниша Дж. Тули

— Я в порядке, обещаю, — уверяю я её.

Она кивает и возвращается в бальный зал, прежде чем я нахожу в себе мужество встретиться взглядом с Руком.

— Нам, наверное, стоит… — я указываю направление, куда ушла Домино.

— Да. Иди. Я сейчас буду.

В его тоне звучит столько холодности, что я отталкиваюсь от стены, стараясь не принимать это на свой счет.

Уходя, я оглядываюсь через плечо и вижу Рука: он запрокинул голову, глаза закрыты, а на лице застыло мучительное выражение, словно он только что совершил очень большую ошибку.

Глава 44

Я возвращаюсь в бальный зал в полном смятении и обнаруживаю, что студенты уже расходятся — их направляют к выходам для проведения церемоний по Домам. Родители уходят с бокалами в руках через дальнюю дверь, где будут ждать своих детей до окончания присяги.

Меня направляют налево, где я замираю на краю группы Арии. Мои губы до сих пор горят от поцелуя Рука. Колени подкашиваются, превращаясь в желе.

— Где ты была? — спрашивает Тринити, подходя ко мне и беря за руку. — Я слышала, что произошло с твоими родителями. Точнее… все слышали. Ты в порядке?

— Не совсем.

Она сжимает мою ладонь с сочувствующим видом.

Пока мы ждем, я пытаюсь найти глазами Рука, но прежде чем мне это удается, нас проводят через дверь в другое помещение — меньшее по размеру и более темное, но такое же величественное. В центре находится скромный возвышающийся помост, освещенный прожектором. В нашей группе около пятидесяти человек, и нам велят выстроиться широким кругом по периметру.

Как только мы занимаемся местами, все умолкают по негласному соглашению. Я оказываюсь между Тринити и девушкой, которая постоянно бросает на меня косые взгляды и тут же отводит глаза. Я едва сдерживаю вздох, гадая, всегда ли теперь моя реальность будет такой.

Надеюсь, вскоре все привыкнут ко мне и забудут, что я здесь чужая.

Хотя, конечно, я только что устроила еще одну сцену. Что бы ни говорил Рук, я была унижена публичным отречением родителей, и это видели все.

Я осматриваю комнату и нахожу его на дальней стороне круга. Замечаю Домино примерно в четверти круга от меня и ловлю её взгляд. Она слегка машет мне рукой как раз в тот момент, когда открывается еще одна дверь.

Сюрреаль Бофорт впечатляет не меньше, чем её имя. Она ниже, чем я ожидала, но кажется выше за счет идеально прямой спины, развернутых плеч и гордо поднятого подбородка.

Её темные волосы с белыми прядями пострижены в идеальное каре. На ней черный костюм-тройка с жилетом, расклешенным от бедер, короткие черные кожаные ботинки на невероятно высоких каблуках, а в руках — длинная черная трость, которая глухо стучит по полу при каждом её шаге.

Она медленно приближается, и круг расступается, пропуская её внутрь. Интересно, что происходит сейчас в зале Фиамы? Устраивает ли мой отец такие же драматические появления? Не похоже, чтобы это было в его стиле.

Я качаю головой, пытаясь отогнать мысли о нем.

Мой отец, Дом Фиама и всё, что они делают — больше не моя забота.

Сципион Бофорт не спеша изучает нашу группу. Она обходит круг изнутри и кивает тем, кого, должно быть, узнает. Пару раз она протягивает руку, чтобы пожать кому-то ладонь. Дойдя до Домино, она останавливается и окидывает её оценивающим взглядом с ног до головы.

— К нашим рядам присоединяются «винтики», — говорит Сципион Бофорт, и её голос эхом разносится по комнате благодаря маленькому микрофону, закрепленному на лацкане. — Как… восхитительно. — Тон её холоден, но вежлив, хотя, думаю, никто не упустил скрытый в её словах подтекст.

— Да, мэм, — говорит Домино, опуская голову и слегка приседая в реверансе. — Спасибо, что приняли нас.

Улыбка Сципион Бофорт граничит с приторной.

— Что ж, у меня, по правде говоря, было не так уж много выбора.

Домино хлопает глазами, проглотив оскорбление, и мне требуется недюжинная сила воли, чтобы не вступиться за неё. Я должна помнить: здесь я никто.

Сципион Бофорт продолжает свой осмотр новых рекрутов, и моя шея заливается жаром от нервозности и предвкушения. Если она выделила Домино, что она сделает с нами двумя, кто сменил Дома?

Она медленно приближается, но, проходя мимо нас с Тринити, её глаза словно скользят по пустому месту. Я выдыхаю, чувствуя огромное облегчение: она не собирается привлекать к нам внимание.

По крайней мере, пока что.

Она завершает круг, ненадолго задерживаясь в дальнем конце, где в полумраке её трудно разглядеть. Но что-то подсказывает мне, что она остановилась возле Рука, — по тому, как нервно заерзали окружающие.

— Одиночка, — произносит она мягко, подтверждая мою догадку. — Примечательно. Совершенно примечательно. — Она отступает на шаг, словно любуясь им. Или, что вероятнее, изучая его как диковинку. — Мне будет любопытно посмотреть, как ты справишься за пределами Пустошей.

В голосе, когда она говорит с Руком, не слышно отвращения.

Она звучит почти заинтересованно, возможно, даже восхищена его присутствием. По моей коже пробегает неприятный холодок.

Наконец Сципион Бофорт возвращается в центр комнаты и медленно, шаг за шагом, поднимается на помост. Ритмичный стук её каблуков и трости переплетается с бешеным, неровным ритмом моего пульса.

— Так приятно видеть некоторых из вас, — гремит её голос над нашими головами. — Я видела, как многие из вас превращались в тех молодых людей, которыми вы стали. Знаю, вы отлично справитесь с задачей продолжения гордых традиций Арии — как во время обучения, так и после выпуска, представляя наше Общество в мире.

Она еще некоторое время вещает о мандате Арии и их долге обеспечивать жизнеспособность и здоровье нашего населения. Затем она тратит еще минуту, превознося добродетели и достижения Гасителей, а также их долг — защищать зараженных Хранителей от того, чтобы они не стали угрозой для самих себя и для нас.

Я нервно переминаюсь с ноги на ногу, мой взгляд падает на профиль Тринити, и я невольно задаюсь вопросом: если они такие замечательные,