Безрассудный - Элси Сильвер

И все же, мысль о путешествии в одиночку наполняет меня ужасом. Я бы предпочла таскать все наше барахло и остаться с этой маленькой семьей, которую я собрала по кусочкам за последние несколько месяцев. Виви исполняется год через неделю. Я возвращаюсь на работу через неделю после этого — то, чего я пыталась притворяться, что не существует.

Я всегда любила свою работу. Это всегда было местом, где я могла сбежать от реальной жизни и с головой окунуться в работу, которая мне нравится.

Но я больше не хочу сбегать от своей жизни. Я хочу обустроить магазин и оставаться прямо в центре событий. Наблюдать, как Виви ходит повсюду и учит новые слова, наблюдать, как Тео надирает задницы каждые выходные.

Виви суетится, устала и раздражена после полета, поэтому Тео подхватывает ее.

— Я собираюсь уложить ее ненадолго. Ты открой это. Я вернусь. — Он едва смотрит на меня, целуя ее и уходя по коридору.

Его зад феноменален в этих джинсах.

— Ладно, — бормочу я, выдвигая табуретку, чтобы сесть за кухонный остров.

Адресованный мне конверт распутал нас во многих отношениях, но может быть, он распутал нас, чтобы мы могли снова сплестись вместе. Крепче.

Может быть, это испытание принесло нам тот покой, которого мы никогда бы не испытывали без него.

Мои губы кривятся, потому что Тео нервничает из-за этого конверта.

С тех пор, как он сказал мне один комментарий, он ни разу не задал мне вопрос об отцовстве Виви. В глубине души он знает, но Роб заронил туда крупицу сомнения, и он не смог отпустить его. Он также слишком уважает меня, чтобы снова задать этот вопрос.

Я? Я уже знаю, какую историю расскажут эти бумаги. Они скажут мне, что Роб не мог забеременеть из-за стен наших отдельных комнат. Они скажут мне, что самая жаркая ночь в моей жизни, проведенная в отеле с мужчиной, которого я едва знала, идеально совпадает с днем, когда родилась Виви.

Совершенно несовершенна. Это Тео и я.

Иногда я думаю, оказались бы мы там, где мы сейчас, если бы все не сложилось так, как сложилось. Если бы он узнал о ней сразу, начала бы я новую жизнь? Вычеркнула бы я из своей жизни людей, которых нужно было вырезать? Обрела бы я чувство свободы, которое получила за те месяцы, что провела сама по себе? Или втянула бы Тео в водоворот своей семейной драмы? Чувствовала бы я, что перешла из-под одного мужчины в другого? Были бы мы с Саммер там, где мы сейчас?

Столько всего «что, если». Но кажется, что все получилось именно так, как и должно было быть.

— Ну, она уснула примерно через десять секунд.

— Так и думала. — От его вида у меня перехватывает дыхание, как и все те месяцы назад. Крепкий, красивый и чувственный. Он заставляет мой рот наполняться слюной, а мой желудок переворачивается — он делает меня дикой, как я никогда не чувствовала к мужчине. Он разбудил часть меня, о существовании которой я даже не подозревала, маленькую частичку меня, без которой я жила.

— Ну и что? Ты открыла его?

Я наклоняю голову к нему.

— Ты правда думал, что я открою его без тебя? — Он садится рядом со мной. Его колено касается моего, и он переставляет свою ногу на нижнюю перекладину моего стула.

Затем он придвигает стул ближе, так что мои ноги помещаются между его.

Как в ту ночь в баре отеля.

— Ладно, Тинк. Давай откроем его.

— Их. У меня для тебя две вещи.

Его темные глаза слегка прикрыты, когда он смотрит на стойку, и я решаю избавить его от страданий. Если он нервничает, я взволнована. Этот конверт означает, что я наконец-то могу нанести последний смертельный удар доктору Роберту Валентину.

Другой означает, что Виви может быть его так, как она должна была быть с самого начала.

Я разрываю их оба и разворачиваю. Кладу их перед Тео, рядом. Я не утруждаюсь их чтением. Вместо этого я кладу руку ему на спину и смотрю на его лицо. Его густые брови, упрямый строй челюсти, прямая линия на его крепком носу.

И радость в его глазах, когда он касается чернил, которые подтверждают то, что мы уже знали.

Он не присутствовал при рождении Виви, но он может быть здесь в любой момент после, потому что он ее отец.

Затем его взгляд переключается на бумаги, которых он не ожидал. Те, в которых подробно описывается юридическое изменение имени с Вивьен Гамильтон на Вивьен Лоретта Сильва. Мой способ показать Тео, что он никогда не будет чужаком — он застрял с нами на всю жизнь.

Он ничего не говорит, но я наблюдаю, как работает его горло.

— Это... это...

— Если хочешь, мы можем сделать еще один тест ДНК, чтобы официально сопоставить тебя с...

Он разворачивается и целует меня, его руки запутываются в моих волосах, когда он заявляет на меня своим ртом, клеймит меня руками.

Мы не разговариваем. Больше нечего сказать. Мы разговариваем руками, пока каждый предмет нашей одежды сбрасывается. Мы разговариваем губами, когда он кладет меня на диван и нависает надо мной. Мы разговариваем нашими телами, пока мы сближаемся мучительно медленно, и между нами возникает самое восхитительное напряжение.

Мне кажется, что, возможно, я не из тех женщин, которых легко любить, но Тео делает это так легко, что я чувствую, что могла бы быть. Как будто я этого заслуживаю.

Я оживаю под его руками. Я тоже распадаюсь под ними. И он собирает меня заново каждый чертов раз.

Мы лежим здесь, в послесвечении, тела липкие от пота, сердца бьются друг о друга, руки крепко сплетены, как будто ничто в мире не может нас разлучить.

— Ты готова выбросить эти цветы сейчас? — Хриплый голос Тео вырывает меня из моих мыслей. Он бросает взгляд на буфет, на котором стоит ваза с заплесневелой водой и черными, увядшими розами.

— Потому что теперь они еще отвратительнее, чем были изначально.

Я трусь щекой о его подтянутую грудь и хихикаю, чувствуя себя легче, чем была в... ну, может быть, когда-либо.

— Нет. У меня есть план на этот счет.

Глава 41

Уинтер

Уинтер: Ты готова?

Саммер: Очень.

Я слышу шарканье трех других пар ног позади себя, когда иду по извилистой кирпичной дорожке к дому, который