Игла. Сказ о сердце Кощеевом - Елена Анатольевна Кондрацкая

Некоторое время Светозар молчал, глядя на Иглу, а потом солгал снова:

– Нет.

Ещё одна опора треснула, Игла пошатнулась. Она хотела спросить, почему он лжёт, но не нашла в себе сил. У неё их не осталось. Её мир рушился. Снова. Но теперь она не знала, что делать дальше, как заставить себя подняться. Да и зачем, если она всё равно не понимала, куда идти? Медленно она положила подвеску на стол.

– Что ты делаешь? – спросил Светозар, вскакивая на ноги. – Я сказал что-то не то?

– Я хочу помыться, – бесцветным голосом сказала Игла, обходя его сбоку. Пожалуй, это желание было единственным, которое действительно занимало её. Смыть грязь, пот, ложь, кошмар, от которого она никак не могла проснуться.

– Ты сможешь меня простить? У нас… скажи, у нас всё в порядке? – прилетело ей в спину. Игла остановилась у выхода и устало прислонилась плечом к дверному косяку. Так странно, что сейчас, когда она голая и истерзанная стояла перед ним, Светозар спрашивал её о таком. О себе. Так странно, что ей пришлось пережить боль и тяжесть тела незнакомца, чтобы понять, что она совсем не знала того, кто был ей ближе всего. Она оглянулась.

– Я не брошу тебя, просто не смогу, ведь это я втянула тебя в эту историю, не дала тебе уйти. – Игла слабо улыбнулась, стараясь выглядеть сильнее, чем была на самом деле. – Но нет больше никаких нас.

* * *

Купальни, как их называл Мяун, представляли собой пятёрку крошечных молочно-голубых озёр, наполненных обжигающе горячей водой. Она испускала лёгкое, туманное сияние и, если верить Мяуну, обладала целительными чарами. Игла действительно чувствовала здесь магию, тонкую, убаюкивающе спокойную, удивительно неуместную для мрачного, полного страха Тёмного Леса. Тишина была осторожной. Пар стелился над гладью источников, как сонное дыхание в холодную пору.

Игла стояла на краю, босиком на гладком камне. Одежд больше не было – они сгорели в пламени печи. Одежды, что помнили чужие руки, чужой запах, которые она хотела забыть. Порыв ветра унёс дым и развеял по Тёмному Лесу, вплетая в его канву очередной кошмар. Но с тела… с тела ветру не унести памяти.

Она вошла в воду медленно, несмело. Не как та, что хочет окунуться, а как та, кто не знает, всплывёт ли обратно.

Горячая вода обняла лодыжки, колени, бедра, живот. Вода жгла покрытую мурашками кожу, будто пыталась выжечь боль. В груди что-то дрогнуло, но не из стыда – его не было. Не было ничего, кроме воды.

Игла села, позволив воде укрыть плечи, и начала тереть руки, ноги, грудь, живот – везде, где помнила прикосновения. Руки двигались резко, грубо, не щадя нежную кожу. До красноты. До онемения. Словно если тереть достаточно сильно, тело снова будет принадлежать ей.

«Не я. Не я. Не моя память. Не мой страх».

Мысли хлестали её ударами, от которых невозможно защититься. Она стирала их, как грязь с кожи, но они возвращались.

Она не плакала. Даже когда пальцы соскользнули и ударились о камень. Даже когда кожа на плечах стала алой. Слёзы стали бы признанием: случилось страшное, случилось то, с чем она боялась не справиться. Непоправимое.

«Я – не разбита. Я – не сломана. Я – жива. Я – в порядке».

Игла замерла. Вода отражала её лицо, белое, как кость. Она долго вглядывалась в зеркальную гладь источника и не узнавала себя. Она не казалась себе ни сломленной, ни сильной – она просто стала другой. Незнакомой. На Иглу одновременно смотрели двое: испуганная девочка, которая отчаянно искала защиты, и уставшая женщина, которая несла во взгляде печать жизненных тягот, и которыми не привыкла делиться. Кем из них была Игла? Кем стала? И кем станет?

Она выдохнула. Медленно. Тихо. Опустилась ниже, позволяя воде принять груз печалей, которые несло в себе тело. Игла погрузилась с головой и опустилась на каменное дно. В ушах зашумело, заглушая мысли, которых Игла хотела избежать. Воздух белыми пузырями вырывался из лёгких, лопаясь и исчезая на поверхности воды. Она не кричала, не плакала, просто лежала, позволяя горячей воде сделать своё дело, избавить не только от ощущений чужих рук на коже, но и от памяти о них. Когда воздух закончился, Игла продолжила лежать до тех пор, пока не вспыхнули внутренности, не забилось набатом сердце, напоминая, что она всё ещё жива. Напоминая, что она хочет жить. И сломленной быть не желает. Игла вынырнула, громко вдохнула и закашлялась, стирая воду с лица. Пусть Баян завладел её телом. Пусть. Она не стала принадлежать ему. Она не принадлежала никому. И когда раны её пройдут, когда ничего не будет напоминать ей о прошлом, всё это превратится лишь в далёкий, подёрнутый дымкой ночной кошмар, который ничего не будет значить. Ей нечего бояться и не о чем жалеть.

Но подбадривать себя этими словами оказалось гораздо легче, чем в них поверить.

Игла откинулась на стенку купели и сползла ниже, погружаясь по самый подбородок. Вдали, у входа в пещеру выросла чёрная, длинная тень, невольно Игла сжалась, страх холодом прокатился по телу. Игла обняла себя за плечи и замерла, не зная, что делать и куда бежать. Но вслед за страхом тело согрела волна облегчения.

В купальни вошёл Дар.

Он не заметил Иглу, швырнул на пол тюк с чистой одеждой. И принялся раздеваться. А Игла пожалела, что в смятении даже не подумала о том, чтобы взять с собой сменное платье взамен той одежды, которую сожгла. Дар двигался неловко, орудуя одной рукой, стянул верхнее чёрное платье, уронил на пол и тяжело выпрямился. Грудь и рука его были залиты кровью.

– Ты ранен? – вырвалось у Иглы.

Дар вздрогнул, бросил на неё ошарашенный взгляд.

– Прости, – выпалил он, отворачиваясь и подхватывая с пола брошенное платье. – Не видел, что ты здесь. Я позже зайду.

– Нет, не уходи! – Игла тоже быстро отвернулась, скованная неловкостью. – Я не смотрю. Тебе нужно промыть рану как можно скорее, выглядит жутко.

Игла услышала вздох и почувствовала замешательство, разлившееся по пещере. А потом зашуршала ткань и скоро неподалёку прозвучал всплеск воды. Игла осторожно обернулась. Дар сидел в соседнем озерце, спиной к ней. Их разделяла каменная полоса шириной с вытянутую руку, и Игла хорошо рассмотрела открытую рану, которая блестела на спине. Она отвела взгляд, не зная, как быть.

– Как ты? – спросил Дар, а Игла почти почувствовала, как он поморщился от этих слов, будто они были неуместны, но других он не нашёл.

– В порядке, – ответила Игла, обнимая себя крепче. И