Покойся по кусочкам - Кэндис Райт

они разговаривают, и она рассказывает всё, что с ней произошло. Они немного плачут, и Динь-Динь даже выдает пару крепких словечек, прежде чем обе успокаиваются.

— Рада, что ты дома, Пиппин. Скучала по тебе.

— Я тоже по тебе скучала. Спасибо, что не умерла. И, Джи, ты только что поднялся на самый верх моего рождественского списка.

Я усмехаюсь.

— Спасибо, это честь.

— О, ты должен быть польщен. Пиппин дарит лучшие подарки.

— Ты — единственный подарок, который мне нужен, Эмити.

— Ах, — умиляется Динь-Динь, заставляя Эмити смеяться. — Так это и есть тройничок, да? Признаю, ожидала чего-то большего.

— Держи свои липкие ручки подальше от моего старика.

— Вот как, да?

— Да, Пиппин. Именно так, — Эмити тяжело вздыхает, прежде чем продолжает: — я хочу остаться. Хочу увидеть, к чему это приведет.

— В клубе или в этом районе?

— Или там, или здесь. Мне всё равно. Просто хочу быть с Джи. Знаю, что обещала тебе приключения, но...

— Ты что, шутишь, Эмити? Что может быть большим приключением, чем влюбиться?

Эмити поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, любовь светится в ее глазах.

— Ты права.

— Конечно, я права, — бормочет Динь-Динь, устраиваясь поудобнее.

— Чем больше риск, тем больше награда, — она улыбается мне, и я наклоняюсь, чтобы легонько поцеловать ее.

Она не понимает, что она — моя награда. После жизни, прожитой на автомате, она ворвалась в нее и дала то, чего больше никто не мог дать.

Причину рискнуть всем.

Я должен был догадаться, что он всё поймет. Хэвок усмехается, стоя у стены сарая, скрестив руки на груди.

— Я что, настолько предсказуем?

— Нет. Просто знаю, что оказался бы здесь, если бы Эмити была моей.

— Ты меня остановишь?

— Я тебе помогу. Смотри, мы оба получим чертовски много, наблюдая, как эти ублюдки умрут.

— Думаю, мне нравится, что ты наш президент, — говорю я, заходя внутрь. Запах мочи и дерьма чуть не заставляет подавиться.

— Я напомню тебе, что ты это сказал, — усмехается он, следуя за мной.

Мы стоим рядом, разглядывая двух мужчин, прикованных к противоположным стенам. Ни один из них не выглядит так, будто продержится долго.

— Эсид и Наклз. Рад видеть вас, братья. Хан сказал, что вы пришли, чтобы поприветствовать меня в рядах «Душ Воронов».

Эсид поднимает голову, хотя кажется, что она слишком тяжела для него. Глаза Наклза мечутся от нас к двери.

— Слушай, чувак, ничего личного... Мы просто выполняли приказы, — говорит Эсид, его голос напряжен, когда я делаю шаг вперед.

— О, не знаю насчет этого. Для меня это было очень личным. Это мою старушку вы чуть не убили. Это мой мозг мог быть размазан по дороге.

— Мы думали, что это Хэвок! — кричит он, когда я поднимаю ногу и наступаю на его рану на животе. Он издает высокий звук, прежде чем теряет сознание.

Мы с Хэвоком смотрим друг на друга.

— Он думал, что ты — это я? — хмурится он.

— Может, он был пьян.

— Не видел никого из них с тех пор, как попал в тюрьму. Я стал намного крупнее, чем они помнят. Раньше был примерно твоего размера.

— Татуировки, — бормочет Наклз. — Мы слышали, что у него есть татуировки.

Я качаю головой. Конечно, у Хэвока теперь есть татуировки, которых раньше не было, но это всё равно что сравнивать Трэвиса Баркера115 с Селеной Гомес116.

— Так они услышали, что я сделал новые татуировки. И сложили два и два, получив сорок шесть.

— Это хреновая отмазка. Ты же не веришь этому, да?

— Он всегда был тупым как пробка, так что не исключаю. Но более вероятно, что они заметили тебя и Эмити, проезжающих мимо, и не смогли упустить возможность устроить бардак. Думаю, им было всё равно, в кого стрелять. Может, думали, что ты выгонишь меня, если я принесу проблемы на порог. В любом случае, Эсид признал, что их послали сюда, чтобы убрать меня. Сукины дети, не знаю, зачем. Это я был обманут, а не они.

— Сомневаюсь, что мы получим нужные ответы от этих двоих. Они слишком низко в иерархии, чтобы что-то знать.

— Согласен. Так что, учитывая это, нет особой необходимости держать их в живых. Кого хочешь?

Смотрю на них обоих, прежде чем подойти к Наклзу.

— Он стрелял в Эмити. Беру этого.

— Весь твой. Может, снимешь куртку. Чувствую, будет грязно.

Следую его совету и вешаю куртку на один из крючков у двери, прежде чем надеть кастет.

Эсид начинает хныкать. Не знаю, что Хэвок с ним делает, и мне всё равно. Мое внимание сосредоточено на Наклзе.

— Ты чуть не убил женщину, которую я люблю, — бью его кулаком в лицо, чувствуя, как скула трескается под ударом. — Этот поступок купил тебе билет в ад в один конец.

Бью его снова, на этот раз в рот. Зубы царапают мою кожу, но мне это нравится, особенно когда он кричит от боли, и я слышу ни с чем не сравнимый звук зубов, падающих на пол. Продолжаю избивать его, пока не покрываюсь потом и кровью. И всё равно этого недостаточно. Никогда не будет достаточно.

Подхожу к сундуку в углу комнаты и достаю мачете. Осматриваю заточенное лезвие и возвращаюсь к нему, оценивая вид.

— Пожалуйста, — умоляет он сквозь разбитые губы.

Ухмыляюсь и замахиваюсь, лезвие попадает в его руку, отрубая ее и разбрызгивая кровь по полу. Что-то темное и первобытное берет верх. Продолжаю рубить, разрушая тело Наклза, как будто это кусок сыра.

К тому времени, как заканчиваю, сарай напоминает бойню, а Наклз разобран на кусочки. Отступаю и любуюсь своей работой, чувствуя гордость и отстраненность, когда Хэвок подходит ко мне.

— Напомни не злить тебя.

Смотрю на Эсида и вижу дыры на месте глаз и раздутые щеки, где, как я подозреваю, они теперь находятся.

— Он мертв.

— У ублюдка сердце отказало. Слабак. Думаю, можно сказать, что Наклз тоже готов.

— Не уверен, что смогу найти его пульс, даже если захочу, — шучу, пока мы оба смотрим на человека, который теперь напоминает извращенный пазл из ста кусочков.

— Слышал о «покойся с миром», но никогда о «покойся по кусочкам», — говорит он.

— Не завидую тем, кто будет убирать это.

— Если это их не сломает, у ребят будут хорошие шансы получить нашивки.

— Согласен. Но, пожалуй, лучше соберу то, что осталось от Наклза, и положу в пакет для сэндвичей. Потому что вот такой я добрый парень.

Он смеется, толкая меня к задней части комнаты, где находится шланг.

— Вот что скажу. Я соберу его и поручу уборку остального новичкам,