Очешуенная история, или Драконья распродажа в Аргарии - Ника Калиновская

— Прекрасно, — отрезал я. — Значит, мы наконец-то нашли способ вывести её из себя без лишних слов.

Моя собеседница закатила глаза, но уголки её губ предательски дрогнули, выдавая улыбку.

На этом наша беседа завершилась, и мы двинулись осторожно в сторону дворца, держась ближе к стенам и теням садов. Через несколько десятков метров я замер, подняв руку, чтобы остановить свою спутницу. Вечернее оживление стихло, и в эту тишину ворвался тяжёлый топот.

Я наклонился чуть ниже, вглядываясь в пространство между деревьями. По дорожке мимо нас пронеслась группа стражников — не меньше десяти человек. Их лица были мрачными и напряжёнными, а в руках находилось оружие. Но самое неприятное было то, что отличить, на чьей стороне они сейчас, было невозможно: выражение лиц не говорило ни о преданности, ни о предательстве.

Я дождался, пока отзвуки их шагов растворятся вдали, и тихо сказал:

— Не будем рисковать. Пока не узнаем, кому можно доверять, никому себя не показываем.

Алисандра кивнула, но я видел — её руки сжались в кулаки, а взгляд был полон напряжения.

Глава 35. То, что раньше не решалось

Алисандра

То, что мы пережили, могло меня сломать. Но благодаря Кристофу я не только выстояла, но и впервые поняла, насколько важно иметь рядом человека, который не просто поддержит красивыми словами, а действительно будет держать до конца, даже когда кажется, что дальше только пустота. Мне повезло встретить такого — пусть и при самых странных обстоятельствах, о которых ни в одной сказке не напишут.

Я поймала себя на том, что глазею на него. На этого дракона, стоявшего рядом, будто сам воздух вокруг него был прочнее любой стены. И вдруг — осознание: я хочу его обнять. Просто взять и прижаться, словно только так смогу убедиться, что всё это действительно произошло, что мы живы. Глупость. Непозволительная слабость посреди вылазки, когда дворец ещё мог оставаться в руках заговорщиков. Но чем больше я пыталась отогнать это желание, тем сильнее оно становилось.

И в какой-то момент я сдалась. Сделала шаг вперёд и прижалась к нему со спины. Почувствовала, как под моими ладонями мужчина напрягся, словно не ожидал подобного. Несколько секунд он стоял неподвижно, а потом медленно обернулся. В его взгляде сквозило то самое недоверчивое изумление, которое я уже, казалось, привыкла вызывать в нём снова и снова.

— И что всё это значит? — прошептал чешуйчатый, и уголки его губ дёрнулись, будто между усмешкой и настоящим вопросом.

И я уже приоткрыла рот, чтобы ответить — не знаю, что именно, может, глупость, может, правду, — как вдруг за моей спиной раздался громкий и очень знакомый вздох.

Кристоф мгновенно изменился: вся его расслабленность исчезла, и в одно резкое движение мой дракон заслонил меня собой, словно стеной, закинув руку чуть назад, чтобы я не высунулась. Я же, почувствовав его напряжение, не сразу решилась выглянуть из-за его плеча.

В нескольких шагах от нас стоял Легарий Аргарийский, мой отец и правитель этих земель. А рядом с ним находились драконы из делегации. При этом папа выглядел так, будто его щеки высекли из камня. В глазах —странное холодное недовольство, в котором перемешивались тревога, усталость и скрытый гнев. Его взгляд упал сначала на меня, а затем на Кристофа, и я отчётливо почувствовала, как под этим молчаливым приговором внутри сжалось всё.

— За мной, — бросил он, не оставив нам выбора.

Мы двинулись следом. Коридоры, в которых всегда царили шум, теперь казались пустыми и тёмными, словно сам дворец еще не оправился от пережитого. Каждый наш шаг отдавался гулом, и я ловила себя на том, что крепче прижимаюсь к Кристофу, как будто без него меня смело бы этим холодным ветром недовольства отца.

В кабинете правителя было душно. Занавески всё ещё полускрывали свет, свечи догорали, а книги валялись на столе — хаос, в котором отражался недавний кошмар. Отец уселся за стол, устало потерев переносицу, и наконец заговорил:

— Я уже не надеялся, что вы вернётесь. Три дня я был в неведении. Целых три дня надеялся, что ты не сгоришь...

Я резко выдохнула. Сердце ухнуло вниз, и я вцепилась в край кресла, чтобы не вскрикнуть.

— Три… дня? — слова сорвались с моих губ шёпотом.

Кристоф напрягся рядом, и даже он, привыкший держать лицо, выглядел потрясённым.

— Да. — Отец посмотрел прямо на меня. — Три дня ваш «феномен драконьего огня» сотрясал столицу. Три дня магия клубилась над дворцом, словно буря. Никто не мог подойти близко. Мы думали, вы сгорите дотла.

Я вспомнила пламя, вихрь силы, что рвался наружу, и только теперь осознала масштаб: всё это время мы с Кристофом боролись за жизнь, а для остального мира — это было чудовище, которое держало город в страхе.

— Но… — я подняла глаза, — что случилось здесь?

Отец глубоко вздохнул.

— Мятежники сдались. Когда драконы вырвались из цепей и встали на сторону стражи, а армейский отряд подоспел к дворцу, сопротивления почти не было. Их маги пали духом, многие даже сами сняли свои печати. Стинского и его сторонников заключили под стражу. Завтра они предстанут перед судом.

Я сжала кулаки. Всё это звучало так просто — «сдались», «заключили» — но я-то видела, сколько крови и боли стояло за этими словами.

— А драконы? — тихо спросил Кристоф. В его голосе была смесь тревоги и надежды.

Отец кивнул.

— Они живы и свободны, — медленно произнёс отец, и в голосе его впервые за весь разговор прозвучала гордость. — И не просто свободны: твои соплеменники встали плечом к плечу с нашей стражей. Сражались вместе, как равные. Это было зрелище, которое запомнят надолго — величественное и страшное.

Король умолк на миг, словно подбирая слова, и лишь потом продолжил уже с той тяжестью, от которой в комнате стало тесно.

— Но на этом всё не заканчивается. Твой отец уже в пути, Кристоф. Император лично возглавит делегацию и завтра прибудет в столицу. Тогда и состоится суд над заговорщиками, над всеми теми, кто был причастен к произошедшему. И вместе с этим будет решаться