Очешуенная история, или Драконья распродажа в Аргарии - Ника Калиновская

Его взгляд остановился на мне, и в этом взгляде не было сомнений: он говорил не только как отец, но и как правитель, который понимает цену выбора. Монарх говорил долго, и я ловила каждое его слово. Он не просто подводил итог — он менял саму основу нашего государства.

— Нас ждёт много работы, — медленно произнёс отец, склонив голову, будто взвешивая собственные решения. — Совет нужно перестраивать. Не декорации при троне, а настоящая сила, способная влиять на решения. Я хочу, чтобы большинство имело голос. Да, последнее слово останется за мной, но правительство Аргарии должно работать, а не спать.

Он нахмурился, на миг в его глазах мелькнула горечь:

— Мы слишком долго держались за замшелые порядки, и из-за этого едва не потеряли королевство. Всё ещё можем потерять его окончательно — война с Роланией пока висит над нами, будто буря над морем. Но если встряхнуть аристократов, заставить их не только пользоваться привилегиями, но и нести ответственность, у Аргарии появится шанс. Нам нужны выборные органы на местах. Нам нужны те, кто не будет бояться решений.

Слова прозвучали тяжело, но твёрдо, и в эту минуту в комнате на миг повисла тишина. Я ждала продолжения — думала, он скажет что-то о драконе, о заговоре, о завтрашнем суде. Но отец вдруг выдохнул, как будто хотел сбросить слишком серьёзный тон, и неожиданно перевёл разговор в сторону, которая зажгла мои щёки жарче любого костра:

— И как давно это всё… между вами? — правитель сделал неопределённый жест рукой, а взгляд его скользнул с меня на Кристофа и обратно.

Я почувствовала, как заливаюсь краской до корней волос, и если бы пол мог разверзнуться подо мной, я бы с радостью исчезла туда без следа.

— С тех пор, как вы нас связали, — ответил мой дракон без паузы, глядя отцу прямо в глаза. — Может, чуть позже. Но разве это имеет значение? — парень слегка склонил голову, и уголки его губ едва заметно дернулись вверх. — Эту связь не разорвать, как бы вы ни старались. Вам придётся принять всё как есть.

Мой чешуйчатый говорил спокойно, но я слышала — это не спокойствие, а вызов. Лукавая улыбка на его лице казалась маской, за которой он прячет правду: он мог бы разорвать нить, если бы захотел. Я это знала. Я это чувствовала. И всё же он этого не сделал.

Может быть, шанс появится ещё не раз. Может быть, впереди нас ждут новые пути, где мы сможем уйти друг от друга, если станет невмоготу. Но сейчас… сейчас ни он, ни я этого не хотели. Я чувствовала это внутри — горячим дыхание рядом и молчаливым согласием.

Отец внимательно смотрел то на моего спутника, то на меня, будто пытаясь прочесть между словами что-то большее. Я отвела взгляд, потому что сама не была готова признаться, насколько много для меня значит этот дракон.

Мы поговорим об этом наедине, обязательно поговорим. Когда закончится этот суд, когда спадёт напряжение, когда я снова смогу дышать спокойно. Но пока… пока это была наша тайна, слишком хрупкая и слишком дорогая, чтобы выносить её на чужие глаза.

Эпилог

Кристоф Драгонийский

Нас разъединили. Более того, приставили ко мне охрану, будто я опасный преступник, а не союзник. Великий Легарий Аргарийский вдруг вспомнил, что я — мужчина, и что его дочери, видите ли, «нужно беречь репутацию». Вот только репутацию, по-моему, угрожает не моё присутствие, а те, кто совсем недавно держал нож у горла короля. Но ладно, логика человеческая — это отдельная магическая стихия.

Я мерил шагами комнату, бурча себе под нос. Раз-два, поворот. Раз-два, снова поворот. Несколько раз выглянул в коридор — и каждый раз натыкался на мрачные взгляды королевских стражников. Стоило мне высунуть нос, как их лица каменели, будто я вот-вот собирался прорыть туннель под дворцом и увести принцессу в закат.

— Отлично, — пробормотал себе под нос, — теперь я не только пленник, но ещё и декорация в собственной комнате.

Вернувшись, бросил взгляд на кровать — и едва не выругался вслух. На моём месте, растянувшись на спине, как законный хозяин апартаментов, развалился кот. Тот самый наглый, самодовольный, пушистый дьявол, которого не взяли ни заговорщики, ни дворцовый переворот, ни наша с принцессой беготня под огнём. Этот хвостатый аристократ, похоже, был бессмертен.

— Конечно, чего бы тебе переживать, — буркнул я, — дворец шатается, предатели идут ко дну, а ты тут себе мирно дремлешь, будто тебя всё это не касается.

Кот зевнул, не открывая глаз, и демонстративно повернулся на другой бок.

Я остановился у кровати, глядя на это воплощение наглости. И вот серьёзно — что, если лечь и просто вытеснить пушистого самозванца с половины постели? Не впервой мне доказывать, что у драконов больше прав на территорию. Я уже потянулся, собираясь показать ему, что спорить с чешуйчатыми опасно для здоровья и шерсти, как вдруг… в балконную дверь тихо поскреблись.

Я замер. Пальцы зависли в воздухе, а кот лениво приоткрыл один глаз, словно говоря: «Ну вот, иди смотри. Опять к тебе пришли».

После этого створка приоткрылась с тихим щелчком, и в комнату, словно тень, скользнула Алисандра. Полы лёгкого плаща задели край ковра, и я, едва успев выдохнуть, уставился на неё с выражением чистого недоумения.

— Прекрасно, — произнёс, скрестив руки на груди. — Кажется, кому-то сегодня запрещали выходить из покоев.

Принцесса остановилась на полшага, виновато — или, скорее, нарочито — потупила взгляд. Свет из-за спины выхватывал блестящие нити её волос, и выглядела она в этот момент так, будто решила не вторгаться, а совершить стратегически оправданный манёвр.

— Так это тебе запретили появляться у меня, — проговорила принцесска, едва заметно пожав плечами. — Обратного запрета не было. Так что я вот… — она запнулась, глянув на меня исподлобья, будто сама только сейчас осознала, как звучит эта фраза.

Я медленно приподнял бровь.

— Так что ты вот..?

— …решила убедиться, что ты жив, — закончила Алисанда слишком быстро,