Не нищая жена - Денни Смит

потом, — она понизила голос, — Мисс Говард уже не ребенок, и если она собирается замуж — а судя по тому, как этот шерстяной торговец на нее поглядывает, это вопрос времени, — то ей давно пора знать, что к чему. А то ведь первый брак, знаете ли, может и разочаровать, если подходить к нему с одними лишь романтическими иллюзиями. По крайней мере она не будет себя чувствовать так глупо, как я.

Мисс Говард поперхнулась воздухом и выронила спицы во второй раз.

— Миссис Палмер! — сказала Эмили.

— Что? Я правду говорю, — вдова пожала плечами с видом человека, который ничего не боится и никого не стесняется. — Лучше уж узнать об этом из книжки, чем от мужа в первую брачную ночь. Поверьте моему опыту.

— У вас был печальный опыт? — с любопытством спросила миссис Бэлфор, подаваясь вперед.

— У меня был скучный опыт, — поправила миссис Палмер. — А это, поверьте, еще хуже. Первый муж оказался таким занудой, что я чуть не уснула в первую брачную ночь. А вот второй… — она мечтательно закатила глаза, — второй был просто великолепен. Жаль, недолго прожил.

— Какой ужас! — выдохнула мисс Говард, но в глазах ее горело такое жадное любопытство, что Эмили едва сдержала улыбку.

— Ужас — это когда муж храпит в своей комнате, а ты лежишь, слушаешь и думаешь, за какие грехи тебе это наказание, — ответила миссис Палмер авторитетно. — А все остальное — вы узнаете сами от своего шерстяного торговца.

— Уверяю вас, мы всего лишь друзья, — пискнула мисс Говард, втягивая голову в плечи, — Мистер Стил просто добр по отношению ко мне.

— Ну, конечно, — ответила миссис Палмер, — А я, значит, слепая и ничего не замечаю. Будем надеяться, что его доброта распространяется и на те области, о которых вы пока даже не догадываетесь. А то знаете, некоторые мужчины добрее на людях, чем в спальне.

Миссис Бэлфор помахала тетрадкой, привлекая к себе внимание.

— Так что, миссис Эттвуд? Будем читать? Я клянусь, там нет ничего такого.

— В самом деле, Эмили. Это будет даже полезно. Но я буду крайне разочарована, если там нет ничего такого, — она посмотрела на миссис Бэлфор, — Глядишь, Бетти перестанет краснеть при каждом упоминании мужчин.

— Я не краснею! — возмутилась мисс Говард, краснея до корней волос.

Все три женщины не смогли удержаться от смеха.

— Ну, хорошо, — сдалась Эмили, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Но только одну главу. И если там будет что-то совсем уж...

— Там будет, там будет! — радостно закивала миссис Бэлфор, протягивая тетрадку. — Я же говорю — в духе лорда Байрона! Моя кузина писала, что самая пикантная сцена как раз в середине, так что мы просто обязаны дойти до нее!

— А Бетти может в любой момент уйти, если сочтет, что сцены для нее слишком неподобающи, — вставила миссис Палмер.

Эмили открыла томик, пролистала несколько страниц и начала читать. Сначала все было прилично: молодая девушка приехала в поместье к богатому родственнику, встретила таинственного незнакомца, обменялась с ним многозначительными взглядами. Женщины слушали, продолжая вязать и вышивать, но чувствовалось напряжение.

Миссис Палмер, самая опытная мастерица среди них, продолжала вязать с невозмутимым видом, но Эмили заметила, что петли у нее выходили неровными. Миссис Бэлфор вообще забросила рукоделие и слушала, открыв рот. Мисс Говард краснела через каждое слово, низко опустив глаза к своей работе, но комнаты не покинула.

Все, затаив дыхание, ждали, когда же начнется самая пикантная часть истории.

И она началось.

Глава 6: Заседание рукодельного клуба. (2)

— «Он вошел в комнату так тихо, что она не услышала его шагов. Только когда его руки легли ей на плечи, она вздрогнула и обернулась. Он стоял так близко, что она чувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань платья...»

— О-о-о, — протянула миссис Палмер с довольной улыбкой. — Это куда как интереснее Библии. Пожалуй, наши встречи будут значительно интереснее без миссис Грэхэм. Я бы даже предложила собираться каждую неделю. Она не собирается ехать в Бат?

— «Его губы скользнули по ее шее, и по всему ее телу пробежала сладкая дрожь томления, — продолжала Эмили, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Она знала, что должна остановить его, должна сказать «нет», но тело ее не слушалось. Когда его ладони скользнули ниже, она забыла обо всем на свете...»

Мисс Говард выронила спицы в третий раз, но даже не подумала их поднять. Эмили прервалась.

— Читайте же, читайте! — потребовала миссис Бэлфор, подаваясь вперед.

— «Он подхватил ее на руки и понес к кровати, — голос Эмили стал совсем тихим, — и она поняла, что этой ночью все будет именно так, как должно быть...»

В комнате повисла тишина, нарушаемая только учащенным дыханием слушательниц и тихим постукиванием спиц миссис Палмер, единственной, кто не бросил вязание. Хотя, любому, кто глянул бы на ее работу, было бы ясно, что она распустит впоследствии несколько рядов. Столько ошибок она не делала, пожалуй, со времен детства, когда только училась вязать.

Эмили перевернула страницу и вдруг замерла.

Ей попалась картинка.

Иллюстрация была выполнена довольно искусно — видно, что художник знал свое дело. Пожалуй, даже слишком хорошо. И явно наслаждался процессом.

На ней изображалась сцена, которую только что описывал автор: полуобнаженная женщина на кровати, мужчина, склонившийся над ней, их сплетенные тела, откровенные до неприличия подробности. Все было изображено настолько явно, что у Эмили перехватило дыхание.

И вдруг она поняла: она видит не этого незнакомого мужчину с картинки.

Она видит Джозефа.

Это было совершеннейшее безумие. Мужчина на иллюстрации был темноволос, гладко выбрит и сложен совсем иначе — более мускулист, широкоплеч. Джозефа же всегда отличало более изящное телосложение и даже время, проведенное в Шотландии, не смогло исправить это. Он стал сухощав, поджар, но не раздался в плечах. Между ними не было ни малейшего сходства.

Но Эмили видела именно его — своего мужа.

Его руки на ее талии. Его губы на ее шее. Его дыхание, горячее и прерывистое, касающееся ее кожи. Та сцена в лесу, когда он прижимал ее к себе, когда его пальцы скользили по ее телу, когда она почти теряла сознание от близости мужа — все это нахлынуло с новой силой, смешиваясь с неприличной картинкой и словами романа.

Она смогла внушить себе тогда, что это были всего лишь эмоции разбитной и легкомысленной Мэри. Ведь все в ней — воспитание, обида на мужа и воодушевление от предложения сэра Альберта — восставало против правды. Но теперь она со всей ясностью ощутила, что это был глупый самообман.