Не нищая жена - Денни Смит

— Надеюсь, вы не в обиде на мои слова, мистер Эттвуд, — сказала вдова, заметив напряженный взгляд Эмили, несмотря на ее попытки скрыть это. — Я слишком стара, чтобы прятаться за пустой любезностью. А если не оправдываю чьих-то ожиданий, то это не мои проблемы. Это проблемы тех, кто обманывался на мой счет.

— Меня не смутить моим происхождением, миссис Энслоу, — ответил Джозеф совершенно спокойно, — К тому же, из ваших уст это звучит почти как комплимент.

— Бросьте мне льстить. Из моих уст комплименты звучат редко. Я всего лишь говорю, что думаю.

— А я всего лишь говорю, что ценю это, — спокойно ответил Джозеф. — Знаете, миссис Энслоу, я за свою жизнь встречал много аристократов. Большинство из них улыбались мне в лицо и плевали в спину. Вы — первая, кто плюет в лицо. Это…, - он сделал паузу, подбирая слова, — необычно.

— А вы наблюдательны, мистер Эттвуд, — сказала она после короткой паузы, и уголок ее губ дрогнул. — Это хорошо. В вашем положении без наблюдательности ничего не добьешься.

— Вы тоже, — парировал он.

— Ну, наблюдательность у меня действительно есть, — усмехнулась она, принимая его игру. — Иначе бы я не пережила столько мужей и не сохранила бы то, что имею.

— Сколько же их было? — не удержался Джозеф.

— Трое. И все, заметьте, умерли своей смертью, хотя некоторые поговаривали, что я их травлю. — Она усмехнулась собственной шутке. — Не травила. Просто пережила. Это не преступление.

Эмили, до сих пор молчавшая, вдруг тихо рассмеялась.

— Простите, миссис Энслоу, — сказала она, прикрывая рот салфеткой. — Просто... вы так легко об этом говорите. Я бы, наверное, не смогла.

— Научитесь, милочка, — отрезала вдова, но в голосе ее слышалось одобрение. — Если проживете с мое, научитесь и не такому. Главное — сохранить чувство юмора. И мужа, — она покосилась на Джозефа.

Эмили улыбнулась — уже смелее.

— Я постараюсь.

Вдова тем временем взяла пирожное, откусила, прожевала — явно наслаждаясь паузой, которую создавала.

— Ладно, — сказала она наконец, отряхивая пальцы от крошек. — Довольно светской болтовни. Я здесь не затем, чтобы обсуждать ваше происхождение или качество чая. Хотя, — она покосилась на чашку, — чай действительно ужасен, но это я уже говорила.

Эмили почувствовала, как обстановка в гостиной сменилась. Исчез игривый тон, на смену ему пришла деловитость.

— Через две недели в нашем приходе состоится благотворительная ярмарка в пользу сиротского приюта, — объявила миссис Энслоу тоном, не терпящим возражений. — И я рассчитываю, что супруги Эттвуд примут в ней самое деятельное участие. Не просто примут, — она подняла руку, пресекая возможные возражения, — а возглавят организацию. Ваш дом, ваше положение... Это было бы правильно. К тому же в случае, если вы ничего не испортите, это даст вам необходимое признание в глазах общества.

Эмили почувствовала, как сердце ухнуло куда-то вниз.

— Миссис Энслоу, — начала она осторожно, — я очень ценю ваше доверие, но... ярмарка за две недели? Я никогда этим не занималась. У меня нет опыта.

— У вас есть голова на плечах, — отрезала вдова. — И наконец-то появился характер. Опыт придет. Если, конечно, вы не собираетесь всю жизнь прятаться за спину мужа.

Эмили вспыхнула.

— Я не прячусь.

— Просто вы боитесь. Это нормально. Все боятся. Главное — делать, несмотря на страх.

Она перевела взгляд на Джозефа.

— От вас потребуется финансовая помощь, мистер Эттвуд. Не стесняйтесь, я прямо говорю: от угольного короля ждут щедрых пожертвований.

— Я, собственно, и так собирался помочь приюту, — неожиданно вставил Джозеф, отставляя чашку. — Мы с мистером Давом только вчера обсуждали, что дети спят на соломе.

Миссис Энслоу так резко повернулась к нему, что жемчуг на ее шее звякнул.

— Через Дава? — переспросила она с таким выражением, будто он предложил перевести деньги через контрабандистов. — Этого проповедника с манией величия?

Джозеф поднял бровь.

— Вы не одобряете?

— Конечно, одобряю, — фыркнула вдова. — Проповеди у него хороши, этого не отнять. Но в остальном... — Она махнула рукой. — Слишком много суеты. Он хватается за все сразу: то за школу, то за богадельню, то за ремонт крыши, то за новую колокольню. В результате ничего не доводит до конца. Я уже три года слушаю его рассказы о том, как он собирается перестроить приют. И что? Приют стоит, крыша течет, дети продолжают спать на соломе, а он все проповедует о милосердии.

— Вы пытаетесь сказать, что мистер Дав ведет себя… не честно?

— Если бы я хотела так сказать, я бы так и сказала, — отрезала вдова, — Он хороший человек, но ему не хватает ни вашего опыта, ни умений.

— Хотите сказать, что я должен ему помочь?

— Разумеется, — подтвердила миссис Энслоу. — Но помогать можно по-разному. Можно дать деньги Даву и надеяться, что он хоть что-то сделает. Можно, — она выразительно посмотрела на Эмили, — заняться делом самостоятельно. А можно делать и то, и другое, а также взять на себя переговоры со строителями и прочее. И я надеюсь, — она обвела взглядом супругов, — вы изберете последний вариант. Так что, мистер Эттвуд, не вижу противоречия. Помогайте через Дава. Но ярмарку организуете вы. Через две недели. И точка.

Джозеф усмехнулся.

— Вы всегда так ставите вопросы?

— Всегда. Иначе бы меня никто не слушал.

— И сколько же именно мне следует пожертвовать на ярмарке? — спросил он деловито и откинулся на спинку стула, продолжая рассматривая вдову с неподдельным интересом.

— Столько, сколько не жалко. Но имейте в виду: скупость в таких делах замечают. А в деревне, знаете ли, память длинная.

— Я заметил.

— Вот и замечательно, — Миссис Энслоу поднялась, давая понять, что визит окончен. — Милочка, — обратилась она к Эмили, и в ее тоне проскользнуло нечто покровительственное, — я пришлю к вам свою экономку — она поможет с организацией. У нее большой опыт. А вы покажите, на что способна дочь маркиза Крэмби. Я верю, вы не ударите в грязь лицом.

Она направилась к выходу, ее шелковое платье шелестело по полу. Но у самых дверей обернулась.

— И еще. Вы оба. — Она посмотрела на супругов с неожиданной теплотой, спрятанной глубоко под маской ворчливости. — Вчера вы походили на чужаков, которые по нелепой случайности стали супругами. Было тошно смотреть на вашу игру, хоть я и сдержалась. Не знаю, что у вас произошло за ночь, но сегодня вы уже смотрите друг на друга иначе. Будет глупо, если вы это потеряете. А теперь всего доброго. Не провожайте. Вам есть, что обсудить.

Она вышла, не дожидаясь ответа.

За окном стихал стук копыт, уносящих миссис Энслоу в сумерки,