Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева

Олдена Граля рухнул, он обезумел от страха. Проведав, что седьмой принц когда-то был сослан на Арену Зверей и влачил существование бесправного теневого раба под именем Вейна Троя, Олден похитил меня. Он приподнёс меня Каллуму как живой товар, надеясь выкупить свою никчёмную жизнь.

Олден Граль? — я на мгновение задумался, анализируя ситуацию. Подробности изгнания и рабского прошлого седьмого принца были строжайшей государственной тайной, запечатанной кровью. Как обычный прихвостень дворца сумел раздобыть эти сведения?

Мои размышления прервал тихий вопрос сестры:

— Что сейчас происходит во дворце, Юлиан? Какова обстановка в Остерхольде?

— Мутные, кровавые воды, — при упоминании имперских интриг моё лицо вновь посуровело. — Старые кланы и новоявленная знать замерли в хищном ожидании. В этой неразберихе слишком много бесстрашных безумцев, готовых урвать свой кусок пирога ценой чужих жизней.

* * *

Элара Валериус

Я болезненно сжала губы, слушая горькие слова брата. Теперь мне до боли отчётливо стало понятно, почему Каллум Рейн все эти последние дни возвращался в резиденцию, насквозь пропитанный чужой, ещё не успевшей остыть кровью. В Остерхольде назревала чудовищная, беспощадная буря, и её истинные масштабы заставили моё сердце похолодеть от дурного предчувствия. Надвигался хаос, в котором Каллум собирался сжечь весь этот мир.

— Но забудь об этом, Элли. Сейчас важно другое, — Юлиан внезапно рванулся ко мне и крепко перехватил мои плечи, заставляя смотреть ему прямо в глаза. В его взоре метались искры искренней, отчаянной тревоги, которая едва сдерживала бушевавшую внутри ярость. — Позавчера мы с отцом пытались воззвать к Императору Октавиану. Мы были готовы отдать абсолютно все наши выстраданные военные заслуги, фамильные привилегии и титулы, лишь бы он отменил указ о твоей помолвке с Адрианом. Но этот старый лис лишь притворился, что не понимает, о чём речь. Законными методами эту помолвку не расторгнуть. До дня свадьбы может случиться всё что угодно, Элли. Поэтому сейчас ты уйдёшь со мной. Возвращайся домой, под мою защиту.

Юлиан стремительно развернулся, готовый вести меня за собой сквозь любые кордоны безумных стражей Каллума, готовый прорубать нам путь мечом. Но я не двинулась с места. Словно вросшая в обледенелые камни двора, я лишь крепче сжала пальцами плотную, подбитую тёплым мехом ткань его полководческого плаща, удерживая брата.

Он обернулся. В его глазах отразилось глубокое, растерянное удивление, когда он тихо позвал меня:

— Элли? Чего ты ждёшь?

— Я не вернусь в поместье, Юлиан, — я глубоко вдохнула морозный, обжигающий лёгкие воздух и гордо вскинула голову. Мой голос не дрогнул. Он был наполнен той неистовой, пугающей решимостью, которую я черпала из горьких уроков своего тёмного прошлого. — Я останусь здесь.

— Ты... не хочешь возвращаться? — я увидела, как лицо Юлиана исказилось от шока и непонимания. Брат опустил яростный взгляд на мою фигуру, почти утонувшую в его огромном плаще. — Этот безумный ублюдок угрожает тебе? Он держит тебя здесь как заложницу, шантажируя силой нашей семьи и жизнями гвардейцев?!

— Я же сказала тебе, брат: это моё собственное, абсолютно осознанное решение, — я выдохнула облачко белого пара, которое тут же растаяло на летящем сером снегу.

— В прошлый раз у меня не было выбора, Юлиан, в этот раз я не хочу снова его бросать.

Глава 25

Элара Валериус

Пусть политическая ситуация в Остерхольде сейчас и напоминала безумный, кровавый хаос, Каллум Рейн, по крайней мере, больше не был тем бесправным, истерзанным Вейном Троем с Арены Зверей. Теперь ему не приходилось терпеть ежеминутные унижения, балансируя на грани жизни и смерти под плетьми надсмотрщиков.

И всё же Юлиан никак не мог успокоиться. Когда при дворе то и дело вспыхивали мятежи, а фигура нового Принца-регента приковывала к себе слишком много ненависти, как мой брат мог со спокойным сердцем оставить меня здесь одну?

— Нет, Элли, это исключено... — твёрдо начал он, но я перебила его.

— Я хочу рискнуть, Юлиан. Хочу сделать ставку, — мои глаза оставались абсолютно сухими, а мысли — кристально ясными. — Если до назначенного дня свадьбы ничего не изменится, что ж.… тогда я покорюсь судьбе.

— До этой проклятой свадьбы осталось всего четыре дня! Разве этого времени хватит, чтобы хоть что-то изменить? — Юлиан сердито нахмурился, в его голосе зазвенели нотки отчаяния. — Ты играешь со своей жизнью, Элли! На кону твоё будущее!

— Но, если я не выберу его сейчас, я буду жалеть об этом каждую секунду до конца своих дней.

Видя, что брат всё ещё собирается увести меня силой, я мягко прикусила губу и едва заметно улыбнулась. Я сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между нами, и произнесла едва слышно:

— Позволь мне открыть тебе один секрет, брат.

Мой взгляд наполнился чистым, прозрачным светом.

— Ты думаешь, что только наша семья сходит с ума из-за этого императорского указа о браке? Неужели ты думаешь, что Каллум не одержим этим?

Этот невыносимый мужчина готов был зубами скрежетать от удушающей, дикой ревности при одном лишь упоминании о моём несостоявшемся союзе с Адрианом Августом. Я знала его натуру. И потому я сознательно шла на этот безумный шаг, ставя всё на одну-единственную карту — на то, какое место я на самом деле занимаю в его израненном, тёмном сердце.

Юлиан промолчал, но в его яростном взоре мелькнула тёмная, мучительная борьба. Пользуясь его секундным замешательством, я осторожно потянула брата за широкий рукав, ласково уговаривая:

— Позволь мне хотя бы проводить тебя до ворот резиденции, хорошо?

Юлиан долго, испытующе всматривался в моё лицо, словно пытался отыскать в нём следы безумия, схожего с болезнью Регента, но в конце концов лишь тяжело и обречённо вздохнул. На моём лице расцвела ясная, облегчённая улыбка, когда мы вместе зашагали к массивным главным воротам.

— Нет, это всё же слишком опасно! — уже переступив порог резиденции, Юлиан внезапно резко развернулся и вновь мертвой хваткой перехватил моё запястье. — Я не смогу уснуть, зная, где ты!

Но стоило его пальцам сомкнуться на моей коже, как морозный воздух с оглушительным, яростным свистом разрезала стальная стрела.

Многолетний опыт выживания на полях сражений спас Юлиану жизнь — он инстинктивно рванул руку назад и отпустил меня в ту же долю секунды, когда тёмное оперение пронеслось в каких-то нескольких сантиметрах от его наручей. Тяжёлая боевая стрела с глухим, костяным треском вонзилась прямо в обледенелые плиты у нас за спинами.

Поверхность камня мгновенно покрылась уродливой паутиной глубоких трещин. Стрела ушла в землю без малого на десять сантиметров, а её стальной хвост всё ещё мелко и хищно вибрировал, издавая зловещий гул.

Юлиан бросил мимолётный взгляд на свой