Возвращение в Покипси - Анастасия Дебра

— У меня отек и повреждение нервов. Все будет в порядке.

— Ты говоришь как женщина, которая много раз надевала наручники.

Она не ответила. Он взял ее правую руку и положил себе на колени. Он осторожно стер с раны как можно больше крови, прежде чем смазать ее запястье кремом с антибиотиком и перевязать марлей. Он повторил эту процедуру с ее левым запястьем.

— У тебя еще что-нибудь болит? — Он скептически посмотрел на нее.

— Ничего такого, что могло бы меня убить. — Она снова закрыла глаза. — Тебе нужно, чтобы я ушла? У меня нет машины. Они собирались отвезти меня к отцу, но я не хотела обременять его этим.

— Э-э-э… ладно… — Райан не мог придумать, что сказать вразумительного, и еще меньше представлял, что делать.

— Как ты себя чувствуешь? Ребра не сломаны? — Она оглядела его с ног до головы.

— Я в порядке. — Райан пренебрежительно ответил.

— Это хорошо. Твое лицо выглядит лучше. Можно мне принять душ? — Ева заставила себя встать.

— Ну, тогда твои бинты намокнут.

— Все в порядке. — Ева немного запиналась, но решительно двинулась по коридору.

* * *

— Послушай, у меня сейчас нет полотенец, так что здесь есть кое-что из моего чистого белья… — Райан прислушался к ответу, но ничего не услышал, только шум воды, льющейся из душа.

На мгновение он застыл, как парализованный, прежде чем полицейский протокол дал ему пинка под зад. Он достал телефон и набрал номер своего босса.

— Макхью, — хрипло ответил он.

— Капитан, у меня дома Ева Хартт. Она выглядит дерьмово, но она в безопасности. Я не уверен, откуда она взялась и что произошло. — Райан ждал дальнейших указаний.

— Это хорошо. А теперь послушай, что она скажет, и доложи. Я полагаю, она была с Витулло. — Голос Макхью звучал рассеянно. — Я ничего не слышал о Тейлоре, поэтому мне бы очень хотелось узнать, что, черт возьми, он задумал.

— Хорошо, конечно, сэр. Я буду на связи. — Райан уже собирался спросить, следует ли ему связаться с отцом Евы или с больницей, когда капитан повесил трубку.

Он бросил телефон на комод и еще раз навел порядок, проклиная Триш за то, что она снова украла все его барахло. У него даже не было простыней или одеяла, чтобы прикрыть оставленное ею послание на матрасе. После того, как прошло чертовски много времени, он постучал в дверь ванной. Все, что он когда-либо знал о женщинах, говорило ему, что никогда, ни в коем случае не открывай перед ними дверь ванной. Никогда. Поэтому он подождал еще немного. Пар из комнаты просачивался под дверь.

Наконец, он подергал ручку. Она легко повернулась. Она была не заперта. Он приоткрыл ее и несколько раз позвал ее по имени. Нет ответа. Его сердце подскочило к горлу, когда он увидел, как она, обнаженная, свернулась калачиком в его ванне, а сверху на нее льется вода. Он повернул ручку в положение «выкл.» и залез внутрь, быстро убедившись, что она дышит.

Ее тело было покрыто синяками в самых ужасных местах. И, похоже, в нее несколько раз ударили электрошокером. На несколько секунд гнев взял над ним верх. В спокойном состоянии она выглядела такой безмятежной, такой умиротворенной. Но он знал, что она похожа на пантеру, усыпленную транквилизаторами. Он осторожно встал и поднял ее, потрясенный тем, какой тяжелой она была. Сплошные мускулы. Его брюки натянулись, и он проклял реакцию своего тела. Она была беспомощна, черт возьми. К тому же она была скользкой, и ему пришлось сосредоточиться.

Ее веки распахнулись.

— Прости, — пробормотала она, прежде чем снова закрыть глаза. Она была чертовски измучена.

Уложив ее на свою кровать, он осмотрел ее раны. Кто-то выбил из нее всю дурь электрошокером. По всему телу: груди, животу, подошвам ног. Иисус. Ему, новичку, нужно было вздремнуть после одного выстрела из такой штуки. И вот она дотащилась до его дома. Раны на ее запястьях кровоточили сквозь промокшие бинты, и теперь он заметил, что ее лодыжки тоже выглядят не очень хорошо. Он осторожно укрыл ее коричневым халатом, который мать подарила ему на Рождество, но который он так и не надел.

Он убрал с ее лица мокрые волосы и разложил их на матрасе для просушки. Он снял повязки, и она немного пошевелилась, но не проснулась окончательно. Он еще раз нанес крем и использовал все, что было в аптечке. Пока Райан мастерил для нее подушку из свитера, он вспомнил о болеутоляющих, выписанных по рецепту от перенапряжения мышц спины несколько месяцев назад. Они были довольно сильными. Он нашел их под раковиной и взял бутылку с водой.

Потребовалось немало усилий, чтобы разбудить ее, но она приняла таблетку и проглотила ее, не спрашивая, что это, поблагодарив его, прежде чем заснуть в его объятиях.

Он подержал ее так некоторое время, чтобы убедиться, что таблетка, черт возьми, не убила ее. Он чувствовал сильную потребность защитить ее, пока она была без сознания. Она была такой чертовски способной, когда просыпалась. Он задавался вопросом, позволяла ли она когда-нибудь полностью отключать свой разум. Наконец-то он смог без стеснения смотреть на нее, восхищаясь ее красотой. Когда она бодрствовала, ее привлекательность была подобна костюму — казалось, ее бесило, что мужчин тянет к ней. Но вот так? Христос. Мужчины начали бы войну из-за такого великолепия.

Райан погладил ее по волосам, пытаясь помочь им высохнуть. Раздался звонок. Не желая этого делать, он уложил Еву обратно на матрас.

— Да? — Он очень надеялся, что на этот раз это была не Триш.

— Это Тед Хартт. Моя дочь у вас? — Голос доктора Хартта звучал снизу взволнованно.

Он нажал на кнопку звонка и открыл дверь своей квартиры, ожидая. Через несколько мгновений лифт звякнул, и отец Евы практически ворвался в двери.

— Макхью сказал мне, что она здесь. Она ранена? — Он ворвался в квартиру.

— Да, сэр. Но она говорит, что будет жить. — Это прозвучало так неубедительно — повторять дурацкие диагнозы Евы ее отцу-врачу.

Конечно же, он бросил на Райана уничтожающий взгляд и просто пошел в спальню. Райан стоял в дверях, пока доктор Хартт осматривал его дочь. Он осторожно разбудил ее.

Ева застонала, но позволила отцу заглянуть ей в глаза и рот.

— Что, черт возьми, случилось, Ева? — Он поправил повязки и заметил следы от электрошокера.

— Я упала. — Ева с трудом удерживала веки открытыми. — И я не могу поехать в больницу. Ты же знаешь, как это бывает.

Ее отец покачал головой.