Игра на камеру - Челси Курто

Мы смотрим, как дети открывают остальные подарки. Кучи игрушек начинают складываться по всей комнате, и пола почти не видно. Мы делаем перерыв на печенье.

Когда мама протягивает мне небольшую коробку, я удивленно поднимаю глаза.

— Ты уже подарила мне подарок, — говорю я, и она улыбается.

— Я знаю, что подарила, но это для тебя и Лейси. Ничего особенного, — объясняет она. — Но я уже подарила всем остальным. Теперь твоя очередь.

Я передаю коробку женщине рядом со мной.

— Ты откроешь ее.

— Ни за что. Я видела, как ты открываешь подарки. Ты будешь кричать, если узнаешь, что я просто разрываю бумагу на две части, а я очень не хочу, чтобы мы впервые поссорились, пока я ем вкусное печенье.

— Монстр. — Я отклеиваю ленту от бумаги и осторожно разворачиваю ее. Я откручиваю крышку коробки и смотрю на стеклянное украшение, лежащее на небольшой стопке папиросной бумаги. — Мама, это очень мило с твоей стороны.

— Что это? — спрашивает Лейси и кладет подбородок мне на плечо.

— Это украшение для нас. Надпись «Наше первое Рождество» и год под ней. — Я поворачиваю его и вижу, что на нем выгравированы и наши имена. — Это идеально. Мы повесим его на елку в следующем году.

— Просто маленькая вещица в память о вашем первом совместном празднике, — говорит моя мама.

— Это так мило, Келли.

Лейси встает с дивана и идет к моей маме.

Когда я смотрю на них, меня охватывает прилив любви. Я знаю, что наши отношения начались как нечто искусственное и фальшивое, но я также знаю, что она будет здесь со мной в следующем году. На этом же диване, с этими же людьми. Мы встретим второе и третье Рождество вместе, собираясь вместе до тех пор, пока не соберем пятьдесят украшений, и у нас будет елка, украшенная сувенирами, документирующими нашу историю любви.

Возможно, у этого нашего соглашения есть дата окончания, но я не позволю Лейси Дэниелс уйти от меня. Не тогда, когда моя мама крепко обнимает ее и играет с кончиками ее волос. Не тогда, когда мои племянницы — все пятеро — вцепляются в нее и просят поиграть с ними в переодевания, семью и пиратов. И не тогда, когда я не могу стереть с лица глупую улыбку, когда она смотрит на меня из другого конца комнаты за ужином, а в ее глазах светятся яркие искорки.

Нам придется изменить условия.

Я люблю ее так сильно, что мне больно.

Больно думать о прощании. Больно думать о жизни, в которой я не буду просыпаться рядом с ней. Больно представлять, как она делает кого-то другого счастливым, в то время как я чувствую себя на вершине гребаного мира рядом с ней.

Я выберу еще один день с ней, чем тысячу с кем-то другим.

* * *

— Спасибо за подарок, мама, — говорю я, опуская последнюю грязную тарелку в кухонную раковину и садясь за маленький столик рядом с ней. — Ты не должна была этого делать.

— Я знаю, что не должна, но я хотела. — Ее бровь приподнимается, и она опирается подбородком на руку. — Я тебя раскусила, знаешь ли.

— Что ты имеешь в виду?

— Милый, я твоя мать сорок шесть лет. Я знаю тебя лучше, чем ты сам. Неужели ты думаешь, что найдешь себе подружку и привезешь ее на Рождество, а я не пойму, что это подделка?

Мои щеки горят, и я потираю виски.

— Как... почему... — Я вздыхаю и качаю головой, даже не пытаясь придумать оправдание. — Черт. Прости.

— Расскажи мне историю.

И я рассказываю. О камере для поцелуев и о том, как я хотел избавить Лейси от смущения. О решении притвориться, что встречаемся на каникулах.

Я не стал рассказывать ей о кладовке. Диван Лейси. Прошлую ночь в моей постели — дважды — потому что не думаю, что ей нужно выслушивать все подробности.

Когда я заканчиваю, я делаю глубокий вдох и неохотно перевожу взгляд на нее.

— Я дерьмовый сын, не так ли? — спрашиваю я.

— О чем ты говоришь? Знаешь, как ужасно осознавать, что ты считаешь нужным лгать, потому что это сделает меня счастливой? Дорогой, все, чего я хочу, — это чтобы ты был счастлив. Мне все равно, один ты или с кем-то еще. Мне очень жаль, что я заставляла тебя чувствовать, что у тебя должен быть партнер.

— Это не твоя вина. — Я вздыхаю и откидываюсь в кресле, вытягивая ноги перед собой. Я скрещиваю лодыжки между собой и смотрю в потолок. — Думаю, я просто так отчаянно хотел быть... не один. И это был повод не быть одному, снова, в течение еще одного праздничного сезона.

— Расскажи мне о Лейси.

Мои губы подрагивают, и я бросаю взгляд на брюнетку, склонившуюся над раковиной, с мылом на руках и мочалкой в руках.

— Она — глоток свежего воздуха. Она первая женщина, которую не впечатлило мое имя или то, сколько денег я зарабатываю. Если бы я завтра потерял все, она все равно была бы рядом. И это пугает, потому что она видит меня. У меня может случиться паническая атака, и она обнимет меня после этого. Моя команда может проиграть игру, а она закажет со мной пиццу и будет сидеть на диване, как будто в этом нет ничего страшного. Мне кажется, что я влюблялся годами. С ней я могу смеяться. С ней я могу просто... просто жить. Наконец-то я могу дышать.

Мама берет мою руку в свою и крепко прижимает к себе.

— Я хочу, чтобы ты послушал меня, Шон. То, что у тебя с ней есть, — это нечто особенное. Мне все равно, дружба это или что-то более глубокое и сложное. Ты так долго заботился о своем сердце, и это нормально — впустить кого-то еще, кто поможет позаботиться о нем тоже. Ты не должен делать это в одиночку.

— Я знаю. — Я зажмуриваю глаза и делаю глубокий вдох. — Она для меня самый важный человек в мире, мама. Я отчаянно нуждаюсь в ее внимании и жаден до ее времени. Она улыбается мне, и я слабею в коленях. — Я смеюсь и качаю головой. — Похоже, я одержим, не так ли?

— Нет. — Мама целует меня в щеку и прижимается щекой к моему плечу. — Ты говоришь так, будто влюблен.

* * *

Я заглядываю в ванную комнату и обнаруживаю Лейси в ванне. Ее тело покрыто пузырьками, а голова прислонена к фарфору. Ее глаза закрыты, а волосы собраны