Игра на камеру - Челси Курто

Я тихонько стучу костяшками пальцев по двери, не желая ее беспокоить. Один из ее глаз открывается, и она приподнимается, увидев меня.

— Привет. Вот ты где.

— Привет. Я читал сказки на ночь, — говорю я. — Как тебе ванна?

— Невероятно. Я не собираюсь уезжать отсюда завтра. Теперь это мой дом.

— Может быть, немного холодновато, как думаешь? — Я подхожу к ванне и сажусь на край. Опускаю пальцы в воду и пускаю пузырьки. — Тебе что-нибудь принести?

— Нет. — Она вздыхает и поднимает руку ко мне. Ее рука касается моей щеки, и я поворачиваюсь, чтобы поцеловать ее ладонь. — Здесь так спокойно. Мне нужно помыть голову, но я слишком устала, чтобы двигаться. Сегодняшняя битва снежками показала мне, что я не в форме, и тебе нельзя доверять, когда речь идет о победе.

— Мне жаль. — Я наклоняюсь и целую ее в лоб. — Ты ведь никогда не простишь меня за это?

— Прощу. Только потому, что за несколько минут до этого ты подарил мне лучший оргазм в моей жизни.

— Лучшее из двух миров. Устраивайся поудобнее. Я вымою тебе волосы.

— Что? — Вода стекает по ее шее и попадает на горло. — Ты когда-нибудь раньше мыл кому-то волосы?

— В первый раз. Это же не так сложно, правда?

— Уверена, ты хочешь провести последние несколько часов нашего пребывания здесь со своей семьей.

— Нет. — Я покачал головой и провел большим пальцем по ее нижней губе. — Я хочу провести их с тобой.

Лейси выдыхает, и я вижу, что ее защита ослабевает. Она сглатывает и вскидывает подбородок — малейший признак того, что она дает мне контроль. Я улыбаюсь и нежно целую ее, а затем беру бутылку с шампунем и душевую лейку.

Она поправляет свое положение, опускается на наклонную поверхность ванны и освобождает волосы от резинки, удерживающей их на месте. Каштановые волны рассыпаются по ее плечам, и я включаю воду, проверяя температуру, прежде чем поднести ее к голове.

Мы молчим, пока я смачиваю ее волосы и выдавливаю шампунь на руки. Я растираю ладони вместе и массирую пряди, пока ее кожа головы не покрывается пеной.

— Приятное ощущение, — шепчет Лейси. — Намного лучше, чем когда это делаю я.

— Хорошо. — Я целую ее плечо и вдавливаю большой палец в шею, прорабатывая напряжение в мышцах. Она тает в моих прикосновениях, ее глаза закрываются, а дыхание замедляется.

Ее горло подрагивает, и она остается неподвижной, пока я смываю шампунь, обязательно поднимая волосы с ее плеч, чтобы убрать и их.

Это самая интимная близость, которую я когда-либо испытывал с женщиной.

Ее рука обвивается вокруг моей шеи, и она притягивает меня к своим губам, целуя меня, пока моя рубашка намокает, а ее мокрые волосы щекочут мне ухо. Это нежно и сладко.

Я разрываю наш контакт и встаю, снимая джинсы и нижнее белье. Вслед за этим я снимаю рубашку, и ее глаза блуждают по моему обнаженному телу, изучая каждую татуировку, каждый мускул и каждую линию.

— Иди сюда, — говорит она, тянется ко мне и практически затаскивает меня в ванну.

Я забираюсь внутрь, и вода хлещет через бортики. Мы едва помещаемся, ванна достаточно большая, чтобы мы не были полностью друг на друге, но меня это не волнует. Я откидываюсь назад и притягиваю ее к себе, она прижимается спиной к моей груди, и я обнимаю ее.

— О чем ты думаешь? — спрашиваю я, потому что никогда еще не слышал Лейси такой тихой.

— О том, что мне нравится быть здесь с тобой. — Она проводит пальцами по моему колену, рисуя узоры на моей коже. — Что этот момент идеален.

— Да?

— Десять из десяти. Никаких сомнений.

Я хихикаю и поглаживаю ее по плечу, упираясь подбородком в изгиб ее шеи. — Моя мама знает, что мы не встречаемся.

— Что? — Лейси поворачивается и смотрит на меня. — Ты серьезно?

— Абсолютно серьезно. Она сказала мне об этом на кухне, когда ты мыла посуду.

— О, нет. — Она зарывается лицом в свои руки, и мне приходится отталкивать ее ладони. — Я больше никогда не смогу смотреть ей в глаза.

— Ей все равно. Она просто счастлива, что я счастлив. И, черт возьми, Лейси, я действительно счастлив.

— Правда? — шепчет она, и я киваю, когда ухмылка растягивается на моих губах.

— Да. Я не был так счастлив уже очень, очень давно. Думаю, никогда.

— Я тоже счастлива, — говорит она, и я снова целую ее.

На этот раз более неистово, как будто мы оба прекрасно понимаем, что завтра уезжаем и возвращаемся в реальность. Это торопливо и отчаянно, зубы, язык и руки везде, куда только можно дотянуться.

Я наклоняю шею и целую ее грудь и место между ей. Я наматываю ее волосы на запястье и нежно потягиваю, но достаточно сильно, чтобы из ее рта вырвался стон.

Она на вкус как взбитые сливки на верхушке пирога, который мы ели на десерт, — сладкая, приторная, восхитительный кусочек рая. Лейси забирается ко мне на колени и нависает надо мной, ее бедра лежат по обе стороны от моих бедер, а в глазах читается вопрос.

— Да, — говорю я, и моя рука обвивается вокруг ее горла. — Ответ всегда «да». Сегодня вечером. Завтра. Через шесть месяцев. Все, что у меня есть, — твое, малышка Лейси.

Ее глаза смягчаются, когда она опускается на меня, и мы шипим в унисон.

Я никогда не смогу забыть, как хорошо она ощущается, тесная, теплая и абсолютно идеальная для меня.

— Шон, — шепчет она, и ее пальцы впиваются в мои плечи. Ее бедра двигаются по кругу, и я прикусываю нижнюю губу, чтобы не выкрикнуть ее имя.

— Ты так хорошо меня принимаешь, — шепчу я в ответ, и моя свободная рука погружается в воду, нащупывая ее клитор и потирая его медленными кругами. — Каждый дюйм твой.

— Я чувствую тебя везде. — Ее ладонь ложится на ту, что обвивает ее шею, и она тянет мою руку к своей груди. — Вот, — говорит она, и моя рука сжимает ее сиську. Она перемещает наши руки к себе между ног, ее пальцы скрещиваются с моими. — Вот. — Она подносит мою руку к своему сердцу, и я чувствую, как оно бьется под моим прикосновением. — И здесь.

Я закрываю глаза и поднимаю бедра навстречу ей, погружаясь еще на дюйм глубже, пока вода плещется о бортики ванны.

Я люблю ее. Я люблю ее. Я люблю ее.

— Открой глаза, Шон. Я хочу понаблюдать за тобой, пока ты не кончишь.

Мои глаза распахиваются, и я смотрю