Игра на камеру - Челси Курто

— Очень скоро весь мой шкаф будет забит вещами с твоим именем на спине, — шучу я, и в его глазах вспыхивает тепло. Я беру подарок поменьше и протягиваю ему. — Вот.

— Что это? Бумажник? — Он отклеивает ленту с прямоугольной формы, и я терпеливо жду, пока он закончит.

За этот подарок я переживаю больше всего. На него ушло больше всего времени, и это единственная самодельная вещь. Идея пришла ко мне, когда я вспомнила, что он сказал мне, когда впервые посетил мою квартиру; его слова запали мне в душу, и теперь я хочу вернуть их ему.

— Будь осторожен, — говорю я. — Он довольно хрупкий.

— Я заинтригован. — Он открывает маленькую коробочку и резко вдыхает. — Это... это...

— Наши фотографии, — шепчу я. — И мои.

— Так вот почему ты все время просила сделать совместные фотографии? — спрашивает Шон, перелистывая стопку фотографий.

Всего их пятнадцать, и все они сделаны в разные моменты за последний месяц, который мы провели вместе. Та, на которой я запечатлела нас в День благодарения в его машине после игры. На кухне Мэгги и Эйдена. В его квартире, когда я лежала у него на коленях, а он смотрел на меня. И еще десятки фотографий, на каждой из которых видно одно и то же.

Два человека, которые очень заботятся друг о друге.

Два влюбленных человека.

Когда я собирала их вместе, я видела, как влюбляюсь в него.

Мои улыбки становились шире. Мое лицо стало ярче. Каждый момент — самый счастливый в моей жизни, и во всех этих моментах присутствует он.

— Я хотела, чтобы у тебя было что-то, что ты мог бы носить с собой, если захочешь. У меня в сумочке тоже есть одна наша фотография.

Он прикасается к краям фотографий, стараясь не размазать наши одинаковые улыбки. — Это самая лучшая вещь, которую кто-то мог мне подарить. Я буду менять их каждый месяц. Каждый раз, когда я буду открывать бумажник, ты будешь первым, что я увижу. И это делает меня чертовски счастливым.

— Я рада, что тебе это нравится.

— Нравится? Я люблю это. Боже, ты потрясающая, Лейси. Ничто не может превзойти это.

Он наклоняет мой подбородок и целует меня. Я обхватываю его ногами за талию, усаживаюсь на него так, чтобы оказаться лицом к лицу с ним, и провожу руками по его груди. По его шее и волосам. Он напевает, и я чувствую этот звук до самых пальцев ног.

Я люблю его.

Я люблю его, я люблю его, я люблю его.

Я пытаюсь сказать ему об этом, прижимаясь к нему горячим ртом. Кручу бедрами и расстегиваю верхнюю пуговицу его рубашки. Кусаю мочку его уха и улыбаюсь ему, когда он стонет. Когда его руки гладят меня по бедрам, я вздыхаю, полностью удовлетворенная.

Волны эмоций, которых я никогда раньше не испытывала, обрушиваются на меня, как тонна кирпичей, когда я сижу в его объятиях. Благодарность. Радость. Безмерная, всепоглощающая любовь.

Любовь к этому мужчине.

Любовь к тому, как он любит меня.

Любовь к каждому вершителю судьбы, который свел нас вместе.

Я хочу сказать ему об этом.

Это сидит у меня на языке, так близко к тому, чтобы вырваться наружу, и я знаю, что однажды, очень скоро, это произойдет.

— Я так благодарна тебе, — шепчу я ему в шею.

Шон поднимает меня на руки и ведет в спальню. Остальные подарки лежат забытые, пока на елке мерцают огоньки. Мне нет до них дела — не сейчас, когда мужчина, которого я обожаю, целует меня так, будто от этого зависит его жизнь. Усаживает меня на кровать и снимает с меня одежду, словно я — самое дорогое, что он когда-либо видел. Он погружается в меня, кладет руку на мое сердце и произносит мое имя на своих губах.

Мой, думаю я, когда он толкает меня на грань экстаза и отправляет за край.

Мой навсегда, думаю я, пока он держит меня в своих объятиях до восхода солнца, и никто из нас не хочет уходить.

45

ШОН

— Ты задумался, — говорит Эйден, когда мы стоим на его кухне за день до Нового года. — Все в порядке?

— Да. — Я опрокидываю пиво обратно и глотаю последний глоток алкоголя, прежде чем вытереть рот. — Вроде того. Все хорошо, но я... в замешательстве.

— О? — Он поворачивается ко мне лицом, прислонившись спиной к краю мраморной столешницы и сложив руки на груди. Он изучает меня, раздвигая брови и наклоняя голову в сторону. — Хочешь поговорить об этом?

Я не знаю, чего хочу.

Это неправда.

Я знаю, что хочу Лейси.

Мне просто нужно перестать дурачиться и, блядь, сказать ей об этом.

У нас уже были почти разговоры, когда мы подходили достаточно близко к тому, чтобы рассказать о том, что между нами происходило, но потом уходили в сторону и находили что-то еще, чтобы сказать.

Мы оба знаем, о чем думает другой, но когда ты выносишь это в мир, когда даешь этому имя, голос и постоянное место в твоем сердце, есть место для отказа. Он может взорваться и все испортить.

— День, когда ты встретил Мэгги, — начинаю я. Я выдыхаю и тянусь за очередной порцией пива. — Можешь рассказать мне о нем?

— Ты слышал эту историю тысячу раз, — говорит Эйден. — Мы встретились. Мы переспали. Я был идиотом, который позволил ей уйти из моей квартиры, а потом мы снова нашли друг друга. Что еще ты хочешь знать?

— Что было у тебя в голове, когда она ушла? Между вами была мгновенная химия, почему ты не сказал ей о своих чувствах?

— Почему кто-то держит свои чувства в себе? Потому что говорить о них — полный отстой. — Эйден смеется и откидывает плечи назад. Он играет со своим рукавом с манжетой, клетчатая рубашка закатана до локтей. Я вижу две буквы «М», которые он вытатуировал прямо в центре бицепса — Мэгги и Мейвен, и мои губы подрагивают. Они сочетаются с Э и М на руке Мэгги, и эти двое так чертовски влюблены, что у меня сводит живот. — Отдавать себя на волю случая нелегко. Я знал, что нас тянет друг к другу. Я знал, что вижу будущее с ней, даже после двадцати четырех часов, проведенных вместе. Но произнести слова и попросить ее остаться? Это было трудно.

— Ты был несчастен после ее ухода, — говорю я и вспоминаю тот вечер, когда он появился