Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки - Виктория Богачева

Вошедший лакей сообщил, что вернулись князь с княжичем. Настя соскочила со стула, не дожидаясь разрешения, и унеслась вперёд по коридору, и эхом по особняку разнёсся её полный восторг крик.

— Пап а !

Вера, подобно дочери проигнорировав строгий взгляд няни, которая, очевидно, ожидала от княгини б о льшего вмешательства, торопливо отложила салфетку и поспешила за дочерью. Когда она вышла на задний двор, накинув вовремя принесённую гувернанткой шаль, довольная дочь восседала на руках отца, завёрнутая в его же меховой тулуп, и наблюдала, как слуги бережно снимают с саней огромную, пушистую красавицу ель.

Илья всячески помогал. Иными словами, путался под ногами.

Завидев Веру, он отвлёкся и подбежал.

— Мама! — даже обнял, забыв, что он уже «взрослый мужчина» — по его собственному утверждению.

Воспользовавшись моментом, Вера притянула к себе Илью и глубоко вдохнула. Макушка сына пахла хвоей, морозом и счастьем. Затем мальчик торопливо отпрыгнул и одёрнул пальто, а княгиня Урусова посмотрела на мужа.

— Очень красивая ёлка, — улыбнулась она.

— Самая красивая! — кивнула Настя и прижалась щёчкой к холодной щеке отца.

— Я сама выбирал, мама! — Илья гордо выпятил грудь.

Пока ёлку очищали от снега и устанавливали, отец и сын отогревались чаем и горячим постным супом прямо на завтрак. Дочка еле высидела до конца, то и дело порываясь утянуть всех в парадную гостиную. Затем из кладовых достали ящики с самыми разнообразными игрушками, и семья переместилась в соседнюю комнату.

Нижние ветви отдали на откуп Насте. Вера предварительно убрала всё, что можно разбить, потому маленькая княжна, сопя и покусывая от усердия язык, старательно вешала конфеты, пряники и орешки. Илье доверили невероятной красоты стеклянные шары и свечи, которые зажгут утром в Рождество.

Князь и княгиня стояли чуть в стороне, наблюдая за счастливыми детьми, и негромко обсуждали последние приготовления к намеченному на завтра детскому балу.

В какой-то момент, взглянув на ёлку, Иван фыркнул.

— В нашей гостиной будет стоять самая хаотично наряженная ёлка.

Вера махнула рукой.

— Ничего страшного, зададим новую моду.

Муж, обхватив её за талию, притянул к себе и поцеловал в висок.

— Илья просится на вечернюю службу с нами, — сказал он негромко.

Вера посмотрела на сына, который придерживал сестру, взобравшуюся на приставную лесенку, чтобы повесить пару пряников повыше. Уже хотела сделать замечание, но мысленно выдохнула и улыбнулась вместо этого Ивану.

— Даже не знаю... он выдержит с нами всю ночь? А утром ведь ещё подарки разбирать и зажигать свечи. Потом у нас рождественский обед, ждём гостей. А вечером — детский бал и спектакль.

Князь пожал плечами.

— Клялся, что непременно выдержит, — и тоже посмотрел на сына. — Ему уже одиннадцать.

— Ему всего одиннадцать, — возразила Вера.

Иван привычно усмехнулся.

— Ну, а если не выдержит и пропустит подарки, или свечи, или бал... в следующий раз будет умнее.

Вера промолчала, проглотив замечание, что невероятно строгий отец, каким князь хотел казаться, утром встал ни свет ни заря по просьбе сына и поехал с ним в лес рубить ёлку и выглядел при этом как заправский лесник. Только косматой бороды не хватало. Но вот лукавую, хитрую улыбку сдержать не смогла.

— Возьмём Илью с нами, — сказала она и склонилась к корзине, в которой лежали хрупкие игрушки.

Взяла несколько шаров, заказанных по её особому эскизу, и подошла к ёлке, присоединившись к детям. Уже вскоре не осталось свободных веточек, и Анастасия со звездой для макушки подступилась к отцу, чтобы тот подсадил её на плечи. Конечно, Иван согласился, и в четыре руки с дочерью они поставили украшение.

Обеденный сон в тот день наступил для обоих детей: уставшей от обилия впечатлений Насти и вставшего слишком рано Ильи.

Незаметно стемнело, и подошло время скромного постного ужина и сборов в храм. Они заранее условились с друзьями и родными — с которыми общались — куда отправятся, потому встретились со всеми перед началом службы. И четой Субботиных, и бароном и баронессой Штейн с младшими детьми, ровесниками их Ильи.

Служба была долгой и торжественной. В полутёмном храме медленно густел запах ладана, гул голосов хора то поднимался под своды, то стихал, и свечи дрожали в руках прихожан. Илья сначала старательно держался прямо, но под конец устал и отчаянно клевал носом, прислонившись к тёплому боку отца. Князь Урусов поддерживал сына за плечо ладонью.

Когда, наконец, вышли на мороз, бодрящий холод ударил в лицо порывом ветра. Дорога домой прошла в усталом молчании. В особняке уже горел приглушённый свет, и первым делом Вера прошла в детскую, взглянуть на Настю. Девочка спала крепко, поджав руку под щёку, и только на мгновение приоткрыла глаза, когда мать наклонилась к ней, но тут же снова уснула, так и не поняв, что уже наступило долгожданное утро Рождества, и её ждут подарки.

Свечи на ёлке зажигать пока не стали. Сон окончательно одолел Илью, и князь сам отвёл сына в детскую и уложил. Выпив крепкого чая, легла и они с Верой, а проснулись поздно, когда снаружи уже стоял зимний, рассеянный свет.

Ещё до завтрака, лишь умывшись, отправились в гостиную зажигать свечи. Настя пританцовывала от нетерпения и хлопала в ладоши, её глаза блестели искренним восторгом. Вера могла смотреть на радостную дочку вечность.

Иван подвёл детей к ёлке и достал коробку со свечами. Настя тут же прилипла к отцу, Илья молча стоял чуть в стороне.

— Сначала нижние, — негромко сказал князь Урусов. — Чтобы не задеть потом.

Он зажёг первую свечу от длинной лучины, аккуратно укрепил её в держателе и только потом позволил Илье подать следующую.

— Осторожно, — добавил он уже мягче. — Не наклоняй.

Настя нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

— А я? Я тоже могу?

— Можешь, — Иван улыбнулся уголком губ. — Только вместе со мной.

Он поднял дочь, поддерживая под локоть, и помог ей поставить маленькую свечу на боковую ветку. Когда зажёгся огонёк, Настя ахнула от восторга и, не сдержавшись, захлопала в ладоши, но тут же спохватилась и прижала их к груди.

— Горит!

Постепенно ёлка ожила: загорались одна свеча за другой, и в гостиной становилось светлее и теплее, отражения играли в стеклянных шарах и позолоте игрушек. Вера стояла чуть поодаль, наблюдая, как дети, забыв