Сера - Калли Харт

— Я не боюсь. Я… просто удивлена.

Существо наклонило голову под неестественным углом, и я заметила вспышку жабр.

— Удивлена, что ртуть всё ещё принимает твою кровь? — спросило оно с вопросительной интонацией. Я ожидала, что его голос будет странным. Инопланетным. Но голос Хазракса был обычным. Он мог бы принадлежать любому из фей, если не считать того, что я так и не смогла определить, звучит он по-мужски или по-женски.

— Да, — ответила я. — Это удивило меня.

— Потому что ты больше не человек. Это первая сделка, которую ты заключила с ртутью в своей новой форме?

У меня перехватило горло.

— Нет. Я создавала реликвии для подруги. Для брата. Просто сейчас… чувствовалось сопротивление.

Хазракс, кажется, задумался. Он наклонился и поднял тигель с пола, затем щипцы, а длинные пальцы аккуратно извлекли кольцо, тоже упавшее вниз. Он поднял его, его чёрные глаза неподвижно изучали украшение. Пока он это делал, я заметила массивное золотое кольцо на его левой руке. Тяжёлый обод с большим кроваво-красным рубином в центре. Перстень должности, что отмечал Хазракса как Лорда Полуночи.

Постепенно из костлявых пальцев существа начал подниматься дым. Реликвия, которую я только что создала, обжигала его. Хазракс почти смутился, ставя кольцо на стол.

— Мм. Ты также удивлена моим присутствием здесь, — сказал он, обернувшись ко мне. — Ты слышала, что я не покидаю Зал Слёз.

— Да.

Его веки сомкнулись вертикально, резко, что заставило меня вздрогнуть.

— Тебя удивляет и то, что я разговариваю с тобой таким образом. Тебя удивляет мой облик. Тебя удивляет многое.

— Да, — слово вырвалось прежде, чем я смогла остановиться. — Ты в моей голове?

Я ощущала Алгат, когда она рылась в моих мыслях. Если это существо делало то же самое, его прикосновение было куда тоньше.

Но Хазракс покачал головой.

— Такому древнему, как я, незачем красть информацию. Силы дедукции вполне достаточно.

— Зачем ты здесь? — спросила я. Вокруг да около ходить казалось бессмысленным.

Хазракс раздвинул пальцы, демонстрируя тонкую, полупрозрачную перепонку между ними.

— В некоторых культурах считается грубым говорить о делах, не соблюдая сначала правила этикета. Маленький и бессмысленный обмен между незнакомцами, который… помогает им узнать друг друга лучше.

— И какой же бессмысленный обмен мы должны совершить? — Кузница была маленькой. Коробкой. Окон не было. Никакого выхода, кроме двери, что находилась за Хазраксом, в двадцати футах отсюда. С каждой секундой, пока это существо было здесь, дышало тем же воздухом, что и я, моя кожа всё сильнее покрывалась мурашками. И дело было не в физической угрозе, хотя я была уверена: захоти и оно смогло бы причинить мне вред. Виновата была сила. Сырая, древняя, опасная сила. Она исходила от существа, как тепло от солнца.

Оно повернуло ко мне своё странное, гладкое лицо и снова моргнуло.

— Давай поговорим о книге на столе, хорошо? Благородный том. Когда-то таких книг было много, но теперь осталась только одна.

Крупица моей осторожности уступила место любопытству.

— Ты её читал?

— Я наблюдатель. Собиратель информации. Я обязан читать книги, — ответил Хазракс. — Я читал эту много раз.

Я нерешительно отошла от верстака.

— И ты понимаешь её. Понимаешь, кто я? Что я?

Хазракс обошёл верстак, его длинные белые одежды шуршали о ноги при каждом движении. Он отступил подальше от ровного света, горящего в очаге.

— У меня нет Дара Видения, как у некоторых существ этого мира, — произнёс он. — Я вижу дороги. Тропы. Свет. Я вижу… возможности. — Он развернулся ко мне. — Кровавая магия грубая штука, Саэрис Фейн.

Я покачнулась на пятках. Откуда это вообще взялось?

— Я… ничего не знаю о кровавой магии.

— Ещё как знаешь. — Странное существо выпрямилось, спрятав руки в широкие рукава. — Ртуть жадна. Ты отдаёшь ей всё, чего она пожелает. Песни. Шутки. Воспоминания, — сказал он. — Твоя пара хочет, чтобы ты создала много тысяч таких реликвий, и всё же за каждую ты торгуешься. За каждую срезаешь с себя кусочек. Скажи, как ты узнаешь, что именно ты забыла, что потеряла, когда твоя память превратится в решето?

Он слышал ртуть. Иначе быть не могло. Иначе он никак не узнал бы, что я только что обменяла воспоминание.

— Я делаю то, что должно быть сделано, — сказала я.

— Мм. То, что должно быть сделано. — Утверждение. А затем. — А что должно быть сделано? Вопрос. Должны ли руны на твоих руках быть запечатаны? Должен ли твой партнер опасаться новых лиц? Должна ли ты создать тысячи реликвий, чтобы унести слабых и малых подальше отсюда? Должна ли чёрная гниль, расползающаяся по земле, быть остановлена? Я видел низкородного, что нёс послание в твои покои сегодня вечером. Сколько уже пало от заражённых? Сколько земель утрачено?

Сегодняшние цифры, присланные из военного лагеря, были выжжены у меня в голове:

Общее количество погибших: 1 976

Общее количество заражённых: 2 409

Оценочная заражённая территория: 8 162 гектара

Мы стремительно теряли землю, и не было ни малейшей надежды, что скорость распространения гнили замедлится. Каждый раз, когда я разворачивала новый свод цифр, надежда во мне трескалась ещё сильнее. Но Хазраксу я этого говоритьь не собиралась. Он играл со мной. Осыпал меня вопросами, надеясь, возможно, увидеть вспышку страха. Реакцию.

Внутри да, я реагировала. Но лицо заставила застыть маской. Что бы это ни было за существо, чего бы оно ни добивалось, я не собиралась подыгрывать.

— Для того, кто утверждает, что не обладает Видением, ты уж чересчур много видишь.

Хазракс моргнул снова, его перепончатые веки щёлкнули: закрыто — открыто, закрыто — открыто.

При всей нечитаемости его лица, мне показалось, что я почувствовала вспышку раздражения, когда он неспешно двигался по кузнице. Его слова повисли между нами, и самые тревожные из них «Должен ли твой партнер опасаться новых лиц?» вздыбили во мне целую бурю, но я не поддалась панике.

Кингфишер был исключительным воином. Он вёл армии в бой. Он умел о себе позаботиться. Ему не нужна