Сера - Калли Харт

Элрой ходил по кузнице туда-сюда, слушая рассказ Кэрриона. Иногда он работал мехами, раздувая огонь в горне. В его движениях я видел Саэрис, как она держала инструменты, как просто перемещалась по пространству. Но это были его движения. Это он научил Саэрис работать в кузнице. Он ни разу не перебил Кэрриона. Ни когда тот объяснял о феях. Ни о его превращении. Ни о порталах, позволяющих перемещаться между этим миром и Ивелией. Хейден перебивал часто. Но не старик. Он воспринимал всё так, будто подобные вещи случались каждый день.

Когда Кэррион закончил, Элрой тяжело опустился на шаткий табурет, который, казалось, был старше его самого. На его плечи будто навалилась тяжесть всего мира. Я отошёл от окна и повернулся к нему лицом, скрестив руки на груди.

— Откуда ты всё знаешь? — требовательно спросил я.

Подсказки были прямо перед глазами.

Он назвал меня воином фей.

Он узнал, что тени, накрывшие город, мои.

Он даже глазом не моргнул, когда Кэррион ворвался в кузницу, куда более высокий, чем обычно, с заострёнными ушами и зубами, которыми можно было разорвать кого угодно.

Он знал.

Элрой поднял на меня взгляд, и истина отразилась в его глазах. Я был прав.

— Люди до сих пор рассказывают истории о прошлом. О тех временах, когда ваш народ посещал Зилварен, — сказал он.

Я наградил его разочарованным взглядом:

— Нет. Не то. Попробуй ещё раз.

Он устало пожал плечами и покачал головой.

— Ладно. Ты прав. Я знал о феях всю свою жизнь. — Он кивнул на Кэрриона. — И о нём знал тоже всегда.

— Простите, что? — голос Кэрриона взвился на три октавы выше обычного. — Ты всегда знал обо мне? Всегда знал о… — Он вскинул руки к потолку. — И ты не думал упомянуть об этом? Знаешь, ни разу, за все сотни встреч, что у нас были за эти годы?

— Зачем? — Элрой выглядел искренне озадаченным. — Это бы ничего не изменило. Ты бы всё равно остался занудным, трепливым контрабандистом с любовью к краже моей стеклянной посуды.

— Ну не знаю! Возможно, мне было бы приятно поговорить с кем-то, кто знал, кто я на самом деле! Возможно, было бы приятно… приятно… Да к чёрту. Забудь. Ты прав. Ничего бы это не изменило. Ты всё равно остался бы мрачным стариком без чувства юмора!

Элрой опёрся локтями о колени и переплёл пальцы.

— У тебя была Грация, — проговорил он измученным голосом.

— Да. — Кэррион кивнул. — И её было достаточно. Но один человек на миллионы? Было бы неплохо, если бы их стало два.

— Ладно, прости, хорошо? Но я вообще-то не должен был говорить тебе, что знаю. Были правила, которых я обязан был придерживаться, и…

— Какие правила? — Моё тело ощущалось странно. Слишком горячо. Возможно, это потому, что я стоял в кузнице, а этот мир уже и так чертовски жаркий, но это было иным. Я чувствовал биение сердца по всей коже.

Элрой шумно выдохнул, недовольство прорисовалось в морщинах его лица, но он всё же ответил:

— Не говорить никому о феях. Не обсуждать с Кэррионом фей. Не рассказывать никому о колдунах, что мне встречались. И всё такое.

— И кто заставил тебя поклясться соблюдать эти правила?

— Мой отец, — сказал он. — А его отец заставил поклясться его. Я кузнец, воин. Сын кузнецов. Род Свифт был не единственной кровной линией, которой доверили задачу, передаваемую из поколения в поколение. Свифт должны были присматривать за мальчиком. А мне и моим предкам поручили другую работу.

Теперь я слышал его, стук в ушах.

Тук.

Тук.

Тук.

Я сглотнул и прошептал:

— Расскажи мне.

Элрой скривился, провёл языком по зубам. Шлёпнув ладонями по бёдрам, поднялся на ноги.

— Думаю, лучше я просто покажу.

— Я не то, чтобы оскорблён. Скорее просто немного возмущён.

Кэррион не переставал ворчать с той самой минуты, как стеклодув откинул ковёр, закрывавший стену, и открыл секретную дверь. Крошечный клочок магии, хитро сотканный, и этого оказалось достаточно, чтобы скрыть проход. Когда Элрой уколол палец и коснулся стены каплей своей крови, тяжёлые блоки песчаника отъехали назад, наполнив кузницу скрежетом, от которого у меня по коже пробежали мурашки.

Элрой схватил факел и первым начал спускаться по лестнице, за ним Хейден. Кэррион шёл позади меня, так что слушать поток его жалоб приходилось именно мне.

— Столетия. Столетия! Здесь, прямо у меня под носом, годами велись дела фей, и никому не пришло в голову рассказать об этом мне, единственному представителю фей в Зилварене?

— Твой друг сказал, что у них были свои причины, — пробормотала я через плечо. — Значит, были.

Правда это или нет я не знал. Люди постоянно врут, иногда вообще без всякой причины. Элрой мог выдумать всё целиком, кто его знает. Но повода лгать у него, насколько я мог судить, не было. По крайней мере, я его не видел.

Лестница тянулась бесконечно. Вниз, вниз, вниз…

Стены тут были не из песчаника. Гранит, гладкий, холодный и крепкий. Такой камень выдержит и время, и зыбучее море песка. Куда бы ни вёл нас Элрой, он делал это молча. Я видел лишь затылок и спутанные, доходящие до плеч седые волосы над плечом Хейдена. Но напряжение, струившееся от него, я ощущал так ярко, что на миг принял его за своё собственное.

— Ещё далеко? — тихо спросил Хейден. Вопрос был адресован только Элрою, но мальчишка ещё ничего не знал о слухе фей. Он звучал нервно.

— Ещё шагов двести, — ответил Элрой.

— А всего сколько?

— Тысяча двести двадцать три. Шёпот Элроя гулко отозвался от стен.

Наконец мы достигли конца лестницы. Пространство впереди было огромным и поглощённым тьмой. Но когда я увидел, что скрывала эта тьма, мне показалось, будто лошадь приложила мне копытом прямо в грудь.

— Боги и грешники… — я застыл с открытым ртом.

— Что? Что там? — прошипел Хейден.

— Наш выход из этого дерьма, — выдохнул Кэррион. Его рот приоткрылся, глаза бегали по колоннам, подпирающим арочный потолок, по грудам выброшенных доспехов, по монетам, кубкам, сундукам, доверху набитым всевозможными металлическими изделиями. И наконец остановились на огромном углублённом бассейне в центре пещеры.

На другой стороне пещеры вспыхнула искра