Нежить - Амара Кальдерини

мои ленты закручиваются для них всех, как для друзей, так и для врагов. Для смерти не имеет значения, есть ли у тебя душа — важно лишь, что сердце бьется, что кровь течет, что дыхание отдается эхом. Важно лишь, что есть жизненная сила, которую можно потреблять, жизнь, которую можно пить.

Стрелы свистят вокруг меня, но мои ленты перехватывают их в воздухе, прежде чем они касаются моей кожи. В отличие от Уиллы, у меня нет бессмертного исцеления, мое тело так же легко травмируется, как и любое другое. Но моя смерть защищает меня с ревнивым рвением, потому что, если я буду недееспособен, некому будет утолить ее жажду насилия.

Медленно я ослабляю хватку, которую всегда держу за свою магию — ту, которую я сохраняю даже на грани бессознательного, чтобы не разрушить все вокруг себя. Зеленый мох у моих ног превращается в пыль, гниль из моего сердца просачивается в атмосферу и окрашивает все смертью. Черная чума разливается по земле, взбирается по стволам деревьев. Спираль пустоты, отголосок пятна на моей душе; грязь, которая вытекает из моих вен.

Пятно распространяется, покрывая мой язык, вытекая из моих слезных протоков. Пока я не теряю контроль над своим сердцем, над телом. Пока мое имя не затеряется в жажде крови; пока я не стану ни королем, ни человеком — лишь смертью.

Мое сердце колотится, а мышцы кричат, когда моя смерть пронзает каждую частичку меня. Она пожирает мою кожу, обжигает нервы, и это все, что я могу сделать, чтобы продержаться еще мгновение, пока её давление нарастает. Мои кости скрипят, когда оно бьется о них, пытаясь найти выход. Я испускаю крик агонии, удерживая его в себе до последнего мгновения: времени, чтобы поблагодарить звезду над головой за одну вещь:

Уилла.

За то, что она дала мне шанс узнать, каково это — прикоснуться к ней; привилегию заглянуть в ее глубины. Я горько желаю закончить думать о том, что она ощущается: соблазнительная, порочная. Чертовски божественная.

Но эта мысль слишком чиста, чтобы пережить темную силу, подобную моей. Слишком прекрасна, чтобы пережить меня.

Она рушится вместе с миром вокруг меня. Уничтожая все, пока от меня не останутся только смерть и тлен.

С последним рывком я готовлюсь выпустить все это.

Глава 30

Нико

Моя смерть застывает в воздухе, а мир вокруг меня замирает так же, как в атриуме.

Бродяги, Сильва Лукаи. Деревья, пламя: все сливается в цветное пятно.

Все, кроме Уиллы.

Она бежит между деревьями, ее волосы цвета карамели развеваются за спиной, когда она перепрыгивает через застывших Бродяг. Вместо гладиуса, упавшего с балкона, у нее два коротких меча, и оба удобно лежат в руке, когда она бросается ко мне. Сквозь хаос ее глаза находят мои.

Решительные. Яростные. Самое потрясающе красивое, что я когда-либо видел.

Окутанная дымом и звездным светом, она не сворачивает с пути, пробиваясь сквозь ряды Бродяг. Навстречу мне.

Уилла здесь ради меня.

Я был жесток и ужасен с ней, предал каждую частичку себя, которую она мне доверила, и все же она пришла. Чтобы избавить меня от боли.

Я не знаю, то ли мне разозлиться, то ли упасть на колени и разрыдаться.

Времени нет ни на то, ни на другое, так как меня захлестывает паника. Я уже погружен в свою смерть; она бьет из моего сердца, по моим венам. Она пробивается сквозь мою кожу эбеновыми лентами, окутывая все вокруг оттенками пустоты. И она жаждет.

Ненасытный голод, неистовая потребность. Моя смерть сжимается в моей хватке, пронзая копьем все живое поблизости. Включая Уиллу.

Я задыхаюсь, с трудом и отчаянием пытаясь втянуть ее обратно в сердце, удержать в венах, пока она не погубила Уиллу, как губит все остальное. Она бессмертна, но у каждой силы есть предел. Каковы ее возможности? Если моя необузданная сила пронзит ее насквозь, иссохнет ли она изнутри? Будет ли она вынуждена терпеть мучения, исцеляя каждую частичку своего тела?

Я стону от напряжения, медленно втягивая свою смерть обратно в себя. Она одновременно скользкая и острая, режет мне ладони, пронзает легкие, не поддаваясь моему контролю. Она устремляется к ближайшей жизни, и ее хищный аппетит становится почти невыносимым, смешиваясь с моим собственным отчаянием. Ужас охватывает меня, когда Уилла замирает, ее зеленые и золотые глаза мерцают в свете застывшего огня.

Я хочу крикнуть ей, чтобы она держалась подальше. Но мой голос теряется где-то глубоко в груди, погребенный под слоями гнили и разрухи.

Уилла протягивает руку сквозь смерть, клубящуюся вокруг меня, и сжимает мою руку в своей. Ее прикосновения противоположны моим — полные и трепетные. Созидание вместо смерти. Я позволяю им проходить сквозь меня, даже когда на моей коже выступает холодный пот, а мышцы напрягаются. Я сосредоточиваюсь на ее ладони и медленно, дюйм за дюймом, притягиваю к себе свою смерть.

Черная дымка отступает, проясняя мое зрение настолько, что образ Уиллы проникает мне под кожу, безвозвратно впечатываясь в кости. Невозможно забыть, как она выглядит в свете звезд, как бежит к самым худшим частям меня, а не прочь от них. Моя смерть не разрушила ее, а наоборот, утешила.

Но ужас переплетается с моей благодарностью, когда я вспоминаю, кто стоит за гранью исчезновения магии Уиллы. Доусон. Названный наследник Вечного и тот, кто организовал эту битву, чтобы выманить ее. Чтобы самому убедиться в ее силе и определить, как лучше всего сломить нас обоих. Взять все, что в ней есть, и подчинить себе.

Будучи мальчиком, я наблюдал, как он разрывал на части многих других, пока они не превратились в изуродованную оболочку. Именно Доусон впервые обнаружил, что с помощью страха легче высасывать детскую магию; Доусон применял такие жестокие наказания, что они до сих пор снятся мне.

А теперь я буду наблюдать, как он делает то же самое с Уиллой. Свет внутри нее, который она так яростно защищала, погаснет от его ужаса.

Я выкрикиваю ее имя, то ли в предостережении, то ли в молитве, я даже не уверен, но слова теряются в потоке времени вокруг нас. Мое сердце подскакивает к горлу, когда мир вращается, и единственной опорой являются пальцы Уиллы, переплетенные с моими.

— Не волнуйся, Нико, — мягко говорит она, встречаясь со мной взглядом. Эти глаза проникают прямо в мои вены, разжигая огонь в моей крови. — Я нашла, где была спрятана моя магия, когда ты обнажил меня.

Уилла зажмурилась, когда Бродяга бросился на нас.

И Роща погрузилась в