Столкновение - Бал Хабра

что не имеет в виду, и осознание того, что она любит меня, несмотря на то, что в ее голове все говорит ей, что этого делать не следует, еще больше укрепляет ее место в моем сердце.

— Ты и я, Кроуфорд, это единственный исход, которого я хочу.

— Хорошо. Потому что я люблю тебя и не собираюсь тебя отпускать.

До Саммер моя жизнь вращалась исключительно вокруг хоккея. Я жил и дышал им без перерыва, потому что это была единственная часть меня самого, с которой я был в порядке. Но с ней я хочу раскрыть все те части себя, которые я скрывал. Те части, которые отошли в сторону, когда умерли мои родители. Те части, которые затихли, когда я за одну ночь превратился из десятилетнего ребенка во взрослого.

Присутствие Саммер излучает свет. Она — последний кусочек солнечного света во всепоглощающей тьме.

* * *

Саммер

Наши пузырчатые бороды превратились в мыльный осадок. В джакузи я сижу между ног Эйдена, и нас обволакивают пузырьки. Чуть раньше я нанесла их ему на макушку, но они тоже полностью растворились.

— У тебя серьезно никогда не было девушки? — спросила я.

Наш душ был набит вещами, которые не требовали особых разговоров, поэтому, когда Эйден принимал ванну, мы восполняли недостаток общения. Наша игра в двадцать вопросов вышла за рамки этого числа, но, похоже, никто из нас не возражает.

Его пальцы переплетаются с моими.

— Если не считать Кэсси.

Я поворачиваю голову к нему так быстро, что у меня напрягается шея.

— Мою Кэсси?

Он хихикает.

— Нет, моя Кэсси. Из начальной школы.

— О, так она твоя Кэсси?

Эйден трясется от смеха.

— Твоя ревность всегда возбуждает, детка, но нам было девять лет.

Я кладу голову ему на плечо и смотрю в потолок. Пользуясь случаем, он целует меня. Горячий, лениво скользящий язык заставляет мои бедра сжиматься.

— У тебя были парни, да? — спрашивает он.

— Много.

— Ага, — говорит он, его тон недоверчив.

Он уже знал о Донни, но кроме него я никогда не упоминала о парнях, с которыми училась в школе. И не думаю, что когда-нибудь буду. Мне нравится, что он думает, что он единственный спортсмен, с которым я была, даже если он нахально говорит об этом.

— Ты мне не веришь?

— Твое заблуждение очень мило.

Я вздохнула.

— Ладно, у меня было двое. Полагаю, остальные были просто чередой бессмысленных связей.

Его пальцы сжимаются вокруг моих, и я отдергиваю руку.

— Точно. Вот почему ты была такой беззаботной, когда мы познакомились.

Я пожимаю плечами.

— Что я могу сказать? Для меня это обычное явление, знаешь, большие сильные мужчины просто падают к моим ногам.

Он хихикает.

— Ишида, умоляющий о прощении, не в счет.

— Он не стоял на коленях, не так ли?

— Тогда, наверное, я в начале этого списка.

Я смеюсь.

— Это относится к совсем другой категории, — я поднимаю наши ладони вверх, и от разницы в размерах у меня расширяются глаза. — Первое впечатление? — спрашиваю я.

— Я бы с тобой переспал, если бы ты не выглядела так, будто готова дать мне по яйцам, — его ухмылка заставляет меня закатить глаза. — А у тебя?

— Что ты мудак.

Он насмехается и в отместку щиплет меня за ухо, отчего я вскрикиваю.

— Но у тебя были очень красивые глаза, — добавляю я.

— Очень красивые глаза, — сухо повторяет он. — И это все?

— Ты только что сказал, что трахнул бы меня. Это не комплимент.

— Ты шутишь? — он поворачивает меня так, чтобы я легла на него. — Я даже не хотел, чтобы ты мне нравилась, но я не мог оторвать глаз от тебя и твоей задницы.

Я стараюсь игнорировать твердость, расположившуюся между моих бедер.

— Когда это ты смотрел на мою задницу?

— При каждом удобном случае, — он ухмыляется и шлепает меня по заднице.

— Ты же парень, — я вожусь с отросшими волосами на его затылке. Накручиваю волнистые каштановые волосы на пальцы. — Это действительно были твои глаза.

— Да? А что с ними?

Я вглядываюсь в зелень, которая стягивает мою грудь. Иногда я не могу поверить, что он принадлежит только мне. Особенно когда он смотрит на меня так, словно я самое дорогое, на что он когда-либо обращал внимание.

— Они такие красивые, что я как бы теряюсь в них. Они придают тебе невинный вид, но потом ты открываешь рот.

— Он открыт только тогда, когда я доставляю тебе удовольствие.

Я застонала.

— Именно это я и имел в виду.

Он ласково чмокает меня в нос.

— У меня глаза моей мамы.

— Это объясняет. В них есть тепло. Как будто все, что за ними скрывается — хорошо.

Устроившись на моей шее, Эйден целует точку, которая всегда заставляет меня ерзать. Я чувствую его улыбку на своей коже.

— Ты думаешь, я хороший?

— Самый лучший.

— А хорошие мальчики получают вознаграждение? — его руки пробегают по моим бокам, и он смещается, вытаскивая верхнюю половину моего тела из воды.

Я вскрикиваю, когда холодный воздух касается моей мокрой кожи, мои соски чувствительны к воздуху. Я вынуждена притянуть его к себе, так что наши груди оказываются вровень.

— Тебе повезло, что я замерзла.

Эйден берет меня за подбородок.

— Думаешь, я не чувствовал, как ты все это время терлась о мой член?

Огонь обжигает мои щеки.

— Это было непреднамеренно.

— Ммм, конечно, это так, — он поднимает меня, пока мы оба не промокаем полотенце, которое он кладет на плитку.

Быстрыми движениями он вытирает меня, затем подает мне халат, пока сам высыхает.

То, как Эйден заботится обо мне, — это то, чего я никогда не испытывала. Я постоянно жаловалась ему на своего отца, и ни разу он не сказал мне, что мне повезло, что у меня вообще есть отец. Или что есть люди, у которых все еще хуже — он, например. Ни разу он не сделал так, чтобы мои чувства не казались чем-то особенным из-за его собственного опыта. Никто никогда не понимал меня так, как он.

Эйден бережно укладывает меня на кровать, целует капельки воды на моих щеках. Его тело так приятно прижимается к моему, что я чувствую, как мое собственное нагревается и извивается от желания. Теплые губы покрывают мою шею, щеки, затем губы. Его большая мозолистая рука движется вверх по моей голой ноге, пока не оказывается под халатом. Мы делали это уже много раз, но сегодня все по-другому. Воздух заряжен чем-то новым.

— Снимай халат, — он двигается, чтобы сесть у изголовья кровати. Я медленно снимаю его, чувствуя, как