Столкновение - Бал Хабра

Амара снова заключает меня в объятия, отвлекая от моих мыслей.

— Ты никуда не уйдешь! Я как раз подготовила целую армию, чтобы взломать приемную комиссию ради тебя.

Я обнимаю ее еще крепче.

— Я должна сообщить Эйдену хорошие новости.

— Определенно. Ты должна сделать ему сюрприз. Надень что-нибудь сексуальное!

Сэмпсон застонал.

— У него тренировка. Я не собираюсь входить туда в нижнем белье.

— Надень плащ, — предлагает она.

— Она будет выглядеть как флэшер. Пожалуйста, не делайте этого, — говорит Сэмпсон, беспокоясь о нашей способности принимать решения.

Амара бросает на него взгляд.

— Что же ты предлагаешь, Тайлер?

— Мою джерси, — ухмыляется он. — Шучу. Но ты должна ему сказать, он будет счастлив.

Мы с Амарой обмениваемся взглядами.

— Ты хочешь, чтобы он был счастлив? С каких это пор? — я ошеломлена новым открытием.

— С тех пор, как он начал заставлять тебя улыбаться, — признается Сэмпсон. Мое изумленное выражение лица заставляет его закатить глаза, но он позволяет мне обнять себя. — Ладно, это моя квота на объятия, — он вырывается из моей хватки.

— Иди уже, — Амара толкает меня, и я ухожу, прежде чем она понимает, что осталась наедине с Сэмпсоном.

Когда я прихожу, я смотрю через плекси, чтобы найти его на льду, когда я замечаю Дилана, идущего с опозданием.

— Привет, Дилан, мне нужно поговорить с Эйденом. Он опаздывает?

— Ты не знаешь? — спрашивает он, и я в замешательстве смотрю на него. — Саммер, его выгнали из команды сегодня утром. Килнер не хотел этого, но он выбыл до конца сезона. С ним покончено.

Мое сердце падает, и в груди зарождается шок.

— С ним все в порядке?

— Он в порядке. Ну, настолько, насколько он может быть в порядке после того, как ему сказали, что он не попадет на последнюю "Замороженную четверку".

Должно быть, он видит мое замешательство, потому что продолжает.

— Донни поймал его после того, как мы вернулись из Принстона на днях. Эйден признался в том взломе.

Во рту у меня пересохло, а все кости стали слабыми, когда я потеряла опору и споткнулась.

Дилан ловит меня за руку.

— Ты в порядке?

— Это моя вина.

Крепкая рука Дилана дает мне достаточно сил, чтобы встать на ноги.

— Он никогда бы не позволил тебе опуститься до такого, Санни.

Гнев раздирает мою грудь.

— Какого черта он это сделал?

— Он сделает для тебя все, что угодно, ты же знаешь. Честно говоря, если бы он этого не сделал, это сделал бы один из нас, — он сжимает мое плечо. — Слушай, мне нужно идти на тренировку, но он в доме, если ты захочешь с ним поговорить. Как думаешь, ты нормально доберешься туда?

Я киваю и выхожу из арены, доставая телефон.

Эйден

Саммер: Ты покойник, Кроуфорд. Я тебя сейчас задушу!

Эйден: Да? Что еще?

Саммер: Не играй со мной! Я сейчас буду.

Эйден: Штаны надеть или снять?

Господи, он сумасмшедший. Но прежде чем я отправлюсь в хоккейный дом, мне нужно кое-что сделать, и я пишу Амаре.

Ярость Амары ощутима, когда она бросается к беспечному парню, который вздрагивает при ее приближении.

— Рай! Еще раз поиздеваешься над моей лучшей подругой, и я раздавлю твои тощие косточки наволочкой, набитой твоими учебниками.

Он ухмыляется.

— Телохранитель? Удивительно, что это не твой качок.

— Она может позвонить и ему, — угрожает Амара.

Я двигаюсь вперед.

— Ты сделал все это только для того, чтобы занять мое место в кооперации? Там были студенты, чье будущее зависело от поступления в программу. Шэннон Ли ушла из-за того, что ты сделал!

Его лицо — маска безразличия.

— Насколько я знаю, Шэннон сама принимала решения. Кроме того, когда ее не стало, у тебя появился шанс. Хотя мы оба знаем, что ты всегда будешь на втором месте после меня.

— Правда? Потому что я уверена, что именно тебе пришлось трахнуть нашего профессора, чтобы обеспечить себе место.

Его челюсть сжалась.

— Может быть, я просто хотел немного развлечься.

Гнев распространяется по моей крови, как яд.

— Ты сделал это специально, не так ли? Вместо того чтобы угрожать мне, ты пошел к Эйдену. Ты чертов трус, Донни.

— Трус или нет, но это я попал в программу. Веселись в Калифорнии, Саммер. Может быть, ты найдешь другого хоккеиста, чтобы трахаться с ним во время выполнения заданий.

Моя пощечина отдается рикошетом от его лица, посылая острое жало в мою руку. Но боль не ощущается из-за ярости, которая кипит во мне.

Донни делает шаг вперед, но Амара блокирует его, положив руку ему на грудь.

— На твоем месте я бы этого не делала.

Он сердито выдыхает, прежде чем уйти.

Я поворачиваюсь к Амаре.

— Ты можешь отвезти меня к Эйдену?

— После такой пощечины я сделаю все, что угодно, — смеется она.

* * *

Эйден

Ты не знаешь, насколько сильна твоя девушка, пока она не будет в ярости. Как только я открываю входную дверь, меня толкают назад.

— Как ты мог?!

Мне приходится схватить Саммер за судорожно сжатые руки.

— Послушай...

— Нет, Эйден! — она отдергивает руки. — Ты сказал мне ничего не портить, так почему ты не можешь сделать то же самое?

Ее гнев обжигает, и, чтобы хоть немного уравновесить его, я остаюсь спокойным.

— Потому что я знаю, как тяжело ты работала для этого.

— И ты тоже! Ты пропускаешь свою последнюю игру из-за меня.

В ее глазах плещется обида, которую мне невыносимо видеть. Весь смысл всего этого заключался в том, чтобы избежать этого. Чтобы никогда не видеть, как она плачет, как в ту ночь в моих объятиях.

— Детка, — начинаю я.

— Не деткай мне, Эйден. Ты перегнул палку, — она тычет пальцем мне в грудь. — Это моя проблема!

Я хватаю ее за агрессивный палец.

— Моя девушка плакала у меня на руках, и ты думаешь, что я буду стоять в стороне и ничего не делать? Блять, нет. Твои проблемы — это и мои проблемы тоже.

Она издаёт тяжёлый стон, как будто это мне трудно.

— Тебя могли бы исключить.

— Но не отчислили. Исключение — это не так уж плохо.

— Это плохо, когда ты капитан! Почему только меня это волнует? — взгляд изнеможения сменяется сердитым. — Ты должен отказаться от своего признания.

Я хочу дотронуться до нее, но не успеваю.

— Я не могу этого сделать.

— Можешь. Пойдем со мной, мы все объясним.