Столкновение - Бал Хабра

напоминает мне о чернилах чуть ниже его тазобедренной кости. Татуировка с пауком не выходит у меня из головы с тех пор, как я впервые ее увидела.

— Что означает твоя татуировка?

Он не выглядит ничуть удивленным этим вопросом.

— Вытащил из шляпы, — говорит он.

— А?

— Когда мы съехались, мы придумали шапку последствий, если кто-то из нас делал что-то, что выводило другого из себя. Мы написали по два последствия и бросили их в шляпу.

— И ты это сделал, — татуировка в виде черного паука находится в таком месте, которое я никогда не видела на мужчине, но на Эйдене она такая горячая, что при мысли о ней у меня по шее пробегает жар.

— А у кого-нибудь из других парней есть такая татуировка?

Он качает головой.

— Нет, другие последствия были довольно скромными... за исключением пирсинга.

Это привлекло мое внимание.

— Пирсинг? Ни у кого из парней его нет.

Я видела их без рубашек достаточно раз. Я бы знала, если бы они были.

— Не в тех местах, которые ты видела, — он сделал паузу. — Или когда-либо увидишь.

— Что это значит?

У меня в голове крутятся возможные варианты.

— Боже мой, это пирсинг на члене?

Нейтральное лицо Эйдена не дает мне никаких подсказок.

— А у кого он есть?

Он хихикает над моим любопытством.

— Не могу сказать. Это против правил.

— Это Киан? Подожди, нет. Дилан?

Нам приносят еду, и мои вопросы прекращаются до тех пор, пока сервер не уходит.

— Эли?

— Ешь, Саммер, — говорит он.

Я воткнула вилку в свою тарелку. Но позже я выбью это у кого-нибудь из них. Возможно, от Киана.

— Саммер? Эйден? — Коннор Этвуд ярко улыбается, стоя у нашего стола с гримасничающей Кристал.

— Привет, давно вас не видела. Почему бы вам, ребята, не присоединиться к нам? — предлагаю я. Рука Эйдена предупреждающе сжимает мое бедро.

К моему удовольствию, Коннор соглашается.

Думаю, это один из способов выбраться из рутины.

52 | ЭЙДЕН

— Кроуфорд! Поднимай свою задницу. Мы опоздаем!

Услышав голос Дилана, доносящийся снизу с утра пораньше, я отворачиваюсь от Саммер.

— Автобус уезжает в пятнадцать, — кричит он, выкатывая свой чемодан.

— Что ты говоришь, Ди? Я отстранен.

— Проверь свой телефон, парень. Ты принят. Хатчинс одобрил, — полусонная Саммер подходит ко мне сзади с моим телефоном. Сообщения захламляют мой главный экран, и когда я смотрю на свою почту, там, черт возьми, написано, что я играю. Саммер тоже читает это и визжит.

— Боже мой. Ты играешь! — она встает на цыпочки, чтобы осыпать поцелуями все мое лицо.

Я все еще пытаюсь осмыслить происходящее, когда Саммер проскальзывает обратно в мою комнату, а я получаю сообщение.

Тренер

Тренер: Не знаю, как ты это провернул, но я притащу твою задницу в Бостон, если ты не будешь в этом автобусе через двадцать минут.

Заячий Патруль

Киан Ишида: Тренер сказал, что я могу говорить, если придет Эйден. Пожалуйста, поторопись!

Дилан Донован: Странно. Кажется, у моей машины как раз закончился бензин...

Себастьян Хейз: Просто приезжайте. Киан ноет уже 20 минут.

Коул Картер: Ты можешь сказать ему, чтобы он заткнулся? Я пытаюсь вздремнуть здесь.

Я с трудом понимаю, что подразумевает условная отмена отсрочки, но пока я играю, мне все равно. Все часы, проведенные в кампусе, должны были окупиться.

— Ты все еще не одет? Пойдем, чувак, — призывает Дилан, бегая по коридору с очередной сумкой. Самостоятельная поездка на каток — часть его предматчевого ритуала, поэтому он выходит позже команды.

Входит Саммер, неся мою тяжелую сумку.

— Я собрала все, что могла придумать. Тебе нужно только проверить, все ли на месте.

Что бы я делал без этой девушки? Сколько бы раз я ни говорил Саммер, что смотреть игру с ней будет не хуже, она все равно расстраивалась, что я не играю. Иногда я даже ловил ее на том, что она шепчет по телефону и отправляет электронные письма в последнюю минуту, чтобы попытаться уговорить меня сыграть. Когда это не срабатывало, она создавала петицию. Тренер заставил ее закрыть ее, потому что мое исключение не было необоснованным.

Саммер роется в моих вещах, когда я останавливаю ее.

— Я люблю тебя, — говорю я, наклоняя ее голову для поцелуя. Я углубляю его, пока она резко не отстраняется.

— Да, да, я тебя тоже. А теперь иди! Твой автобус уже отходит, — она бросает мне сменную одежду и выбегает из комнаты. Я принимаю самый быстрый в своей жизни душ и переодеваюсь, прежде чем спуститься вниз.

Саммер стоит у двери с коричневым пакетом.

— Вот неудачно сделанный сэндвич с углеводами и закуска с низким содержанием жиров. Не забудь съесть свой банан.

— Спасибо, детка, — я целую ее снова. — Ты придешь?

— Конечно. Я поеду с Амарой.

— Кто ты такая и что ты сделала с Саммер? — поддразниваю я.

— Она влюбилась, — говорит она так, будто это большое неудобство.

Тогда я понимаю, что каким бы ни был исход игры, эти слова звучат как сладкая-пресладкая победа.

* * *

Саммер

Проснувшись и узнав, что я не испортила жизнь своему парню, я считаю сегодняшний день удачным.

Последние несколько недель стали для меня тяжелым испытанием.

Я провела остаток той недели, встречаясь с Килнером и секретарем декана, чтобы узнать, можно ли сделать исключение для отстранения Эйдена. Ничего не вышло, и я чувствовала себя разбитой. Даже моя мама была расстроена тем, что он не сможет играть, но больше всего она злилась на меня после того, как я призналась ей во взломе. Ее идеальный Эйден не мог сделать ничего плохого.

Поэтому, когда я прочитала это письмо сегодня утром, я не знаю, кто виноват — я или тренер, но все это не имело значения, когда я увидела улыбку на его лице. Он мог сколько угодно говорить, что сидеть со мной на трибунах так же хорошо, как и играть, но я знала, что он рожден для того, чтобы выйти сегодня на лед.

Оказалось, что парень, которого Амара увела из клуба несколько недель назад, Беннет Андерсон, учится в Гарварде, а его отец — декан. Он тоже едет из Кембриджа в Хартфорд, чтобы отвезти нас в Бостон на финал. Меня это не удивило, потому что Амара могла заполучить любого мужчину по своему желанию.

— Я принесу напитки и встречу вас внутри, — говорит Беннетт, как только мы оказываемся на арене TD Garden. Проходя через двойные двери, я замечаю небольшую толпу у входа.

— Папа?

Лукаса Престона окружают