Столкновение - Бал Хабра

Точно. Это было бы безумием. Стук усиливается. Я поднимаюсь с кровати, чтобы открыть дверь, а Саммер стоит за мной.

Дилан заглядывает в дверь сквозь пальцы и выдыхает, когда видит нас.

— Хорошо, что вы еще одеты. Киан только что упал за борт.

— Что? — восклицаем мы оба. Невозмутимый Дилан направляется к суматохе в главной комнате.

— Ну, это его точно отрезвило, — говорит Кэсси. Она сидит рядом с Кианом на диване.

— Это полностью убило мой кайф, — ворчит Киан. — Кто-нибудь может принести мне еще выпить?

Когда я слышу его голос, мое беспокойство улетучивается. Меньше всего мне нужно, чтобы один из этих идиотов умирал у меня на глазах.

— Никогда не думала, что почувствую покой от звука твоего голоса, приятель.

Киан отмахивается от меня, его пробирает дрожь. Эли бросает ему халат, а я нахожу включатель камина.

— Я почти уверен, что видел там загробную жизнь, — говорит Киан Кэсси.

Амара и Сэмпсон закатывают глаза со своих мест на диване.

— Ты пробыл там две минуты, прежде чем Эли вытащил тебя, — говорит Дилан.

— У загробной жизни нет определенного времени.

Дилан застонал.

— Еще раз скажешь "загробная жизнь", и я сам тебя утоплю.

Киан задыхается.

— Ладно, хватит. Никто никого не будет топить. Киан и Эли сейчас переоденутся, а потом нас всех ждет хороший ужин.

Дрожащий Киан салютует Саммер, и все, наконец, расходятся по своим комнатам.

Через три драки и две летающие посуды мы поужинали и уселись за настольные игры. Амара была близка к тому, чтобы откусить Сэмпсону голову, поэтому мы поставили их в одну команду. Это не сработало, как ожидалось, потому что теперь они ссорятся из-за того, кто выиграл игру. Дилан и Киан спели с Саммер песню Party in The USA, пока они осушали бутылку алкоголя без этикетки, что меня насторожило.

Но это делает Саммер очень милой, особенно когда Кэсси зовет нас на улицу смотреть фейерверк, и она заворачивает нас в одеяло, а потом устраивается у меня на коленях.

— Они такие проблемные, — сонно шепчет она, положив голову мне на грудь.

Она даже взяла с собой плюшевую корову, которую я выиграл на карнавале, и положила ее между нами.

— Ты говоришь это мне. Я уже много лет являюсь отцом этих детей.

— Из тебя получился отличный дилф18, — говорит она, целуя меня в подбородок.

Я смеюсь.

— Так что, полагаю, теперь ты можешь это сказать.

— Что сказать?

— Эйден Кроуфорд, именно ты разрушишь мою ледяную крепость и покажешь мне, как надо играть в хоккей.

— Этого не произойдет, — пробормотала она. — Но ты чертовски совершенен, ты знаешь об этом?

Я провел губами по ее губам.

— Только когда я с тобой.

— Ты застрял со мной, Кроуфорд.

— Хорошо, потому что я люблю тебя, Престон. Очень сильно.

— Я тоже тебя люблю. Очень сильно, — Саммер еще глубже зарывается в мои объятия. Ее теплый, персиковый аромат витает вокруг нас, успокаивая, и я притягиваю ее ближе. Когда я обнимаю ее вот так, я понимаю, что весь мой мир умещается в моих объятиях.

И я не хотел бы, чтобы было иначе.

ЭПИЛОГ

Девять лет спустя

Торонто, Онтарио

Я готовлю блинчики в форме Микки Мауса, когда тихий голосок зовет меня.

— Мамочка? — Аврора, наша трехлетняя дочка, забралась на стул, ее ярко-розовая пачка струится, как облако. Ее светлые волосы заплетены в беспорядочную косу, которую Эйден сделал для нее вчера вечером. Сегодня утром она отказалась, чтобы я ей ее переплела.

— Да? — спрашиваю я, накладывая ей завтрак.

Сегодня день открытия моей новой спортивной клиники. Для того чтобы обосноваться в родном городе, мне пришлось потрудиться над докторской диссертацией, а затем довести себя до изнеможения, работая на команду Канады. Я по-прежнему сотрудничаю с Олимпийским комитетом, но уже на контрактной основе. Постоянно путешествовать и почти не видеться с семьей было угнетающе. С появлением в нашей жизни Авроры мне казалось неправильным постоянно отсутствовать.

Я забеременела Авророй, когда до защиты докторской диссертации оставался год, и как бы ни было тяжело, помогло то, что она родилась в межсезонье.

Аврора кусает клубнику.

— Вы с папой поссорились?

Я замираю. Никогда не скажешь, насколько проницательны дети. Я отодвигаю ее тарелку на островок.

— С чего ты взяла, что мы поссорились?

— Вы вчера не обнялись.

Я живу со шпионом уровня ЦРУ. Как она догадалась об этом всего лишь по нескольким секундам общения вчера вечером, ума не приложу. Но она права. Мы с папой в ссоре.

На днях Эйден посмотрел все серии нашего любимого сериала, пока я была в клинике. Это был день его восстановления, и он провел его с ногами в компрессионной технике, сидя перед телевизором, предавая меня. Не помогло и то, что мои гормоны были на взводе, поэтому, когда я плакала из-за этого, он чувствовал себя ужасно. Но не настолько, чтобы я разрешила ему спать в нашей комнате.

— Мы не поссорились, милая, — солгала я.

Папиной дочке не нужно знать, что ее герой тоже тупица.

В кухню заходит сам дьявол. Прошлой ночью он спал в гостевой комнате, а сегодня рано утром выскользнул на тренировку. Теперь он вошел в комнату, волосы влажные после душа, в серых трениках и в обтягивающей футболке, которая обнимает каждый мускул. Годы были добры к моему мужу, его лицо и тело стареют, как хорошее вино. Он выглядит так сексуально, что мне приходится сдерживать себя, чтобы не засмотреться, когда он подходит к Рори и целует ее. Она хихикает, и я сдерживаю улыбку.

Эйден подходит ко мне, словно забыв, что я проткну его ножом для масла, если он подойдет слишком близко. Аврора наблюдает за нами, ожидая, что взаимодействие подтвердит ее анализ. Она знает распорядок дня Эйдена. Он всегда сначала целует ее, а потом подходит ко мне.

— О чем ты спрашивала маму, Рори?

— Поссорились ли вы, — пробормотала она с полным ртом.

— И что она ответила? — его взгляд держит меня в заложниках.

— Что это не так.

Он хмыкает в знак признательности, устраняя разделяющее нас пространство.

— Это правда?

Большие карие глаза, наблюдающие за мной с другого конца острова, заставляют меня напряженно кивнуть Эйдену.

Его ухмылка бесит.

— Тогда почему я до сих пор не получил поцелуя?

— Кроуфорд, — предупреждаю я, используя свое излюбленное имя, которым я называла его в колледже.

Его губы кривятся в ухмылке.

— Кроуфорд, — выстреливает он в ответ. Внезапно я вспомнила, почему перестала его использовать. — Прости, детка, — шепчет он, стараясь не насторожить наблюдающего за