Идеальный отец - Alexis Hall

достаточно сложной задачей. Но сегодня, может, потому что ей было скучно, может, потому что какой-то шестой смысл подсказал ей, что можно осложнить мне жизнь, а может, потому что сама вселенная решила, что сегодня отличный день, чтобы насрать на Люка О’Доннелла, Джас тут же вскочила и пошла посмотреть, кто пришел.

– Ты еще кто, блядь, такой? – услышал я ее вопрос, выходя в коридор.

– Это кто тут, блядь, такой? – немедленно парировал Сэйнт.

– Спасательная собака, – сообщила ему Джас.

Из кухни, где Спад все еще обедал, донеслось возмущенное:

– Гав!

Встреча этих двоих была самым худшим вариантом столкновения моих миров. Хотя в тот момент я даже не мог решить, что меня больше беспокоило: что моя приемная дочь выставит меня в плохом свете перед начальником или что начальник выставит меня в плохом свете перед моей приемной дочерью. Если честно, скорее всего, и то и другое.

– Сэйнт, – сказал я, – это Джас. Она наша с Оливером приемная дочь. Джас, это Сэйнт, он…

– Друг Люка, – перебил Сэйнт с таким типичным для него самодовольством, что меня это даже не удивило. А потом повернулся к Джас. – Джас? Как джазовая музыка?

– Сэйнт, – ответила она. – Как те, кто тусуются с Богом?

Сэйнт кивнул.

– Типа того.

Ладно, пока все шло не настолько катастрофически, как могло бы. А поскольку я не доверял ни одному из них настолько, чтобы позволить продолжать в том же духе, пришлось вмешаться.

– Отлично. Мы выяснили, что ваши имена имеют еще и дополнительные значения. Теперь, может, пропустим стадию «кто вы вообще такие» и перейдем к вопросу, что все здесь делают? Я начну. Это мой дом. И ее тоже. – Я попытался посмотреть Сэйнту прямо в глаза, чему сильно мешало то, что на нем могли быть зеркальные авиаторы. Потому что они, разумеется, были. – Теперь твоя очередь.

Сэйнт спустил очки на кончик носа и посмотрел на меня поверх них.

– Мы снова собираем группу.

Блядь.

Я оставил проблему организации экологического благотворительного мероприятия, хедлайнером которого должна была стать группа под названием «Гнилостная Мокрота», будущему Люку. И, как я и предсказывал, будущий Люк сейчас был просто охренеть как зол на прошлого Люка за то, что тот втянул его в эту историю. Настолько зол, что будущий Люк – или, точнее, нынешний Люк – едва не выпалил сразу:

– Да нихуя подобного!

Но по какой-то случайной милости жучиных богов Джас помешала мне взорвать к чертовой матери мою работу, работу моих коллег и жизненно важную природоохранную организацию по защите жуков, спросив:

– Какую группу?

– «Гнилостная Мокрота», – немедленно ответил Сэйнт, словно ожидал, что Джас о них слышала, несмотря на то что группа распалась еще до ее рождения, никогда не выпустила ни одного альбома, не обзавелась фанатами и не сыграла ни одного концерта крупнее, чем выступление возле туалета в пабе.

Джас даже бровью не повела.

Да и если честно, никто никогда особенно не впечатлялся Сэйнтом. Обычно он просто заполнял этот пробел собственными привилегиями. Но абсолютная, почти легендарная неспособность Джас хоть чем-то заинтересоваться, похоже, все-таки до него дошла. Совсем чуть-чуть.

– Гнилостная что? – спросила она.

– Мокрота.

Впервые я уловил в голосе Сэйнта нотку сомнения, будто он сам не до конца верил, что это название было предназначено для славы рок-легенд.

– Мокрота? – переспросила Джас.

– Тут главное понять про Мокроту… – начал Сэйнт.

Я заподозрил, что с ним случилась та штука, когда повторяешь слово столько раз, что оно либо теряет всякий смысл, либо начинает означать что-то совершенно другое. Поэтому он фактически просто снова и снова произносил слово «мокрота» перед совершенно незаинтересованным подростком.

– Главное, что нужно помнить про Мокроту, – повторил он, – это то, что мы были не столько про то, как назывались, сколько про то, чем были.

Я не желал Сэйнту зла, но мне вдруг стало любопытно, сможет ли Джас буквально умертвить его кринжем.

– Вы были про то, чем были?

Он кивнул. Уверенность постепенно возвращалась к нему по мере того, как та часть его личности, которая только что пыталась обрести самосознание, вспомнила, что он, типа, до неприличия, охренительно богат.

– Именно. А ты про что, мелкая?

Джас никак не отреагировала.

– Мне четырнадцать.

Я почти ожидал, что он потреплет ее по волосам, но, к счастью для собственной руки, он этого не сделал.

– Отлично. Давай, Люк, поехали.

– Э-э… Вообще-то у меня вроде как работа есть. И подросток, за которого я отвечаю.

Очень хотелось бы, чтобы это прозвучало убедительнее.

– Твоя работа – работать на меня, – заметил Сэйнт, временно забыв, что его не особо интересуют иерархии. – А с ребенком все будет нормально. Оставь ей пачку сигарет и кредитку на экстренный случай.

Джас кивнула.

– Да, оставь меня дома с пачкой сигарет и кредиткой. Эстер будет в восторге.

– Ты даже не куришь, – возразил я.

– Начну. Потому что ты плохой родитель.

– Эй! – запротестовал я, задетый за живое. – Максимум родитель чуть ниже среднего. И прости, Сэйнт, но…

– Нам пора, Люк, – объявил Сэйнт.

– Правда? Вот прямо обязательно? Прямо сейчас?

– Настал момент, – продолжал вещать Сэйнт. – Я чувствую это своими яйцами.

Дух Оливера незримо снизошел на меня.

– Может, не будешь говорить про свои яйца при моей приемной дочери?

Сэйнта это явно не тронуло.

– Что поделать, джентльмены имеют твердое мнение по этому вопросу. А теперь время идет. Полезай в машину. Если мелкая хочет, пусть тоже едет – будет познавательно.

Я был почти уверен, что ничего познавательного в этом не будет. Зато был почти уверен, что катастрофа получится первоклассная. Но, как и в прошлый раз, когда Сэйнту взбрело в голову утащить меня за собой по одной из его ужасных, эгоистичных прихотей избалованного богатенького ублюдка, выбора у меня особо не было. Вернее, если и был, то только такой: либо делать то, что он хочет, либо смириться с тем, что он отзовет финансирование НАВОЗЖ и вылетим с работы и я, и все мои коллеги.

Блядь.

Я посмотрел на Джас.

Она, наверное, справилась бы и одна. Но именно что наверное. И, возможно, была бы в порядке лишь в том смысле, что лично она-то чувствовала бы себя прекрасно. Не