Жестокое правление - Моника Кейн

основам самообороны, обращению с оружием и тактическому мышлению. Он одержим идеей обеспечить мою безопасность, чтобы ничего не пошло не так. Мы прорабатывали различные сценарии до тех пор, пока я не смогла бы справиться с ними даже во сне. Я точно знаю, где находятся выходы, где будет находиться Павел и на какие сигналы нужно обращать внимание.

Он подготовил меня ко всем возможным вариантам, но риск всегда есть, и я смирилась с этой неопределенностью.

Не успев сказать ничего больше, дверь конференц-зала взрывается. Кира врывается в комнату, за ней следуют Лиза и София.

В комнате воцаряется тишина, все головы поворачиваются в сторону вторжения.

— Мы едем с вами завтра, — объявляет Кира, указывая пальцем на стол, за которым сидят опасные мужчины. — Если вы думаете, что мы будем сидеть дома и волноваться, то вы сошли с ума.

— Кира, — предупреждает Максим, медленно вставая, чтобы посмотреть на свою жену. Он подходит к ней, используя каждый сантиметр своего внушительного роста, чтобы угрожающе нависнуть над ней. Но Кира, скорее, выглядит слегка развеселенной. — Ни за что на свете вы не приблизитесь к Элементу во время встречи.

— Не говори мне «ни за что» таким тоном, — мурлычет она, совершенно не смущаясь. — Если вы все идете, то и мы тоже. Немного моральной поддержки для Хоуп. — Она подмигивает мне, и, несмотря ни на что, я с трудом сдерживаю улыбку.

Нико рычит и властно притягивает Софию к себе на колени.

— Ни за что. Я даже не буду обсуждать этот вопрос.

София скрещивает руки, отвечая на интенсивность мужа.

— Это клуб Синдиката, полный твоих людей. Там мы будем в большей безопасности, чем где-либо еще в городе.

— Только через мой труп, — рычит Роман, и его голос становится таким низким, что воздух вибрирует. Не вставая, он притягивает Лизу к себе, защищая своей большой рукой ее растущий живот. Я вижу убийственную ярость в его взгляде при мысли о том, что его беременная жена может оказаться в опасности. — Ты не пойдешь в «Элемент». Конец дискуссии.

Лиза улыбается и спокойно берет лицо мужа в ладони, заставляя его смотреть прямо на нее.

— Но ты защитишь нас, правда, милый? Ты всегда это делаешь.

— Всегда, но мне будет тяжело, если я буду беспокоиться о тебе и нашем ребенке, — говорит Роман, стиснув зубы, хотя его голос смягчается, когда он смотрит на нее.

Тот факт, что эти женщины готовы подвергнуть себя опасности ради меня, заставляет мою грудь сжиматься от благодарности. После многих лет полного одиночества, наличие друзей, которые настолько заботятся обо мне, что готовы за меня бороться, кажется нереальным.

Я прочищаю горло, привлекая всеобщее внимание.

— Я ценю ваше предложение больше, чем вы можете себе представить, но ваши мужчины должны быть полностью сосредоточены, а они не смогут этого сделать, если будут беспокоиться о вашей защите.

Мужчины за столом заметно расслабляются, а лица женщин смягчаются от понимания.

— Мы хотим быть рядом с тобой, как только сможем, — наконец говорит Кира, ее голос становится мягче, но не менее решительным. — Просто скажи нам, как.

— Ты невероятная, что делаешь это, — добавляет София, сжимая мою руку через стол.

Доброта в их голосах грозит полностью сломить меня. Я сильно моргаю и на секунду смотрю на свои руки, собираясь с мыслями, прежде чем улыбнуться им.

— Как насчет того, чтобы, когда все это закончится, отпраздновать это вечеринкой и коктейлями размером с нашу голову?

— Договорились, — уверяет меня Кира с улыбкой, обещающей озорство.

Павел встает и прочищает горло, беря на себя контроль над ситуацией.

— Хорошо, теперь, когда мы все уладили, — говорит он, — давайте обсудим саму операцию. Элемент открывается ровно в девять. Основной зал будет открыт для публики, как и планировалось, чтобы сохранить нормальное прикрытие, но мы полностью захватили VIP-секцию. Она будет заполнена нашими солдатами, мужчинами и женщинами, которые являются обученными бойцами.

Динара подключает свой ноутбук к настенному дисплею, выводя на экран подробные схемы здания и фотографии интерьера и экстерьера клуба. Все входы и выходы четко обозначены, и я внимательно их изучаю, пытаясь запомнить каждую деталь, которая может оказаться важной.

— Чен подтвержден, — продолжает Павел. — Мы полагаем, что он войдет как обычный гость, чтобы не вызвать подозрений. Но мы должны ожидать, что он приведет с собой подкрепление, которое будет расположено по всему клубу. Настоящая опасность исходит от солдат, смешавшихся с обычными гостями.

— Почему Хоуп вообще нужно встречаться с Ченом? — спрашивает Лиза, нахмурившись. — Разве нельзя просто схватить его, когда он войдет в дверь?

Павел мрачно качает головой.

— Безопаснее подождать, пока Чен останется один и будет изолирован. Если мы схватим его в тот момент, когда он войдет в клуб, его люди, скорее всего, нападут, и тогда могут пострадать невинные люди.

— Как он вообще планирует вытащить Хоуп из клуба Синдиката? — спрашивает София, все еще сидя на коленях у мужа.

— Есть несколько возможностей, — Вадим указывает на схему. — Но наиболее вероятный сценарий — они воспользуются служебными туннелями старого метрополитена или попытаются пробиться через главные выходы.

— Пробиваться через выходы — это самоубийство, но это не значит, что он не попробует, если будет в отчаянии, — замечает Максим. — В любом случае, мы будем контролировать все выходы и входы.

— Еще есть вариант с крышей, — замечает Ева. — Но Вадим будет находиться в здании прямо напротив, действуя в качестве снайпера, чтобы прикрыть любые попытки побега сверху. А я буду управлять дроном, наблюдая с высоты.

Я чувствую на себе взгляд Павла, ищущий признаки страха или колебаний. Я сохраняю невозмутимое выражение лица, хотя сердце колотится в груди. Несмотря на то, что я доверяю всем в этой комнате, я боюсь.

Но сильнее страха — мое желание двигаться дальше. Это означает, что я должна сказать Павлу, что Кин — его сын. Я знаю, что Кин будет в восторге; он уже обожает Павла и смотрит на него, как на самого лучшего человека на свете.

Но реакция Павла будет более сложной. Будет ли он зол, что я скрывала это от него? Будет ли он разочарован, что пропустил первые четыре года жизни Кина? Я знаю, что в глубине души он любит Кина как своего собственного сына, но все равно это откровение с большим эмоциональным грузом.

Мне нужно пережить завтрашний день. Потом я смогу думать о будущем.

— Ты действительно думаешь, что Чен может привести нас к Саймону? — спрашивает Кира.

Динара впервые поднимает глаза от ноутбука.

— Я в этом уверена. Цифровые следы есть, даже если я не могу расшифровать их сообщения.

— Максим,