Жестокое правление - Моника Кейн

сжимаю челюсти. До сегодняшнего вечера мы испробовали все способы, чтобы добраться до него. Мы отслеживали его полеты, Динара проверяла бронирования в отелях и даже проверяла частные аэродромы. Но Чен осторожен. Мы думаем, что он прилетел на частном самолете в небольшой город, а затем доехал сюда на машине и остановился в безопасном доме, а не в отеле. Он не сообщает Хоуп о своем местонахождении, несмотря на все ее попытки получить эту информацию, а Динара по-прежнему не может взломать его связь. Поэтому сегодняшний вечер — наш единственный шанс.

После того как мы вытянем из него информацию о местонахождении Саймона, я не буду торопиться с Ченом. Пусть он почувствует хотя бы часть той боли, которую он причинил ей. Я сломаю ему все кости, одну за другой, пока он не будет умолять меня убить его.

Роман появляется со стаканами воды и тихо ставит их на стол.

— Я займу позицию у бара, — шепчет он. — Оттуда лучше видно оба этажа. — Он коротко сжимает руку Хоуп — последний жест удачи. Я вижу в его глазах то же напряжение, которое испытываем все мы.

Ева говорит в мой наушник:

— Два черных внедорожника только что подъехали. Из машин выходит несколько человек. Эти парни не обычные посетители вечеринки. Это подкрепление Чена. Следите за ними.

Я стараюсь говорить ровным голосом, чувствуя на себе взгляд Хоуп.

— Сколько их?

— Около дюжины. Сейчас они входят в клуб.

— Есть проблемы? — спрашивает Хоуп, встречая мой взгляд своим обеспокоенным взглядом.

Я заставляю себя расслабиться.

— Все в порядке. Мы думаем, что прибыли его люди. Его самого пока не видно.

Через мгновение Максим сообщает:

— Они вошли в клуб и распределились по основному залу.

— Мы на месте, — подтверждает Нико. Вместе с небольшой армией своих людей он контролирует первый этаж, но, как и в большинстве клубов, здесь темно, шумно и многолюдно, и отслеживать двенадцать человек на большой площади — задача не из легких. Тем не менее, мы подготовились ко всем возможным вариантам.

— Завтра, — говорю я ей, проводя большим пальцем по ее руке, — мы проснемся, приготовим блинчики для Кина и начнем планировать нашу совместную жизнь. Я хочу жениться на тебе, на этот раз по-настоящему. — Я делаю паузу, потому что мне нужно сказать ей еще одну вещь. — И я хотел бы официально усыновить Кина. Я знаю, что я не его биологический отец, но он уже мой во всех важных смыслах. Вы оба мои.

Глаза Хоуп загораются невыплаканными слезами.

— После всего этого я должна сказать тебе кое-что важное. О Кине. Но давай сначала переживем эту ночь.

Прежде чем я успеваю спросить, что она имеет в виду, Динара снова связывается со мной через наушник.

— Чен только что вошел через главный вход. Он один, без видимой охраны. Охрана обыскала его, оружия у него нет.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — спрашиваю я, сжимая ее руку. — Еще не поздно отказаться. Я найду другой способ поймать этого ублюдка.

Она берет мое лицо в ладони и прижимается к моим губам.

— Сегодня вечером мы покончим с этим.

Ее телефон зазвонил, и она с неохотой отстранилась от меня. Она прочитала сообщение, и я видел, как она с трудом сглотнула. Глубоко вздохнув, она встала, поправила платье и незаметно проверила, на месте ли нож.

Следующие несколько минут будут тяжелыми. Она встретится с Ченом на первом этаже, убедит его, что у нее есть место для частной беседы, а затем приведет его в VIP-туалет, где нас с Романом будут ждать. План прост. Но Чен может захотеть отвести ее совсем в другое место, учитывая, что его настоящая цель — вытащить ее отсюда.

Пока она остается в этом здании, мы можем до нее добраться. По крайней мере, так задумывалось, но планы имеют свойство быстро рушиться.

Я беру ее за подбородок и притягиваю к себе для последнего поцелуя, а затем говорю слова, которые она должна услышать.

— Я люблю тебя. Я люблю тебя с того момента, как ты ударила меня ножом. — Я улыбаюсь. — Обещай, что вернешься ко мне.

Она на секунду закрывает глаза, как будто хочет задержать этот момент. Когда она снова смотрит на меня, ее глаза блестят.

— Я тоже люблю тебя, Павел. Больше, чем я когда-либо могла себе представить. Я всегда буду возвращаться к тебе.

Затем она поворачивается и направляется к лестнице.

46

Хоуп

Басы из звуковой системы Элемента вибрируют в моем теле, когда я спускаюсь по лестнице с VIP-этажа. Слова Павла заряжают меня энергией, сжигая страх и заостряя мой разум до бритвенной остроты.

Он любит меня и хочет усыновить Кина. Завтра он поймет, что ему не нужно этого делать. Но сейчас важно только одно — добраться туда.

Я знаю, что люди Павла следят за мной и готовы вмешаться, если понадобится. Это должно меня успокаивать, но от нервов у меня скручивает живот. Через несколько минут я окажусь лицом к лицу с человеком, который предал меня самым жестоким образом, и мне придется притворяться, что я по-прежнему полностью ему доверяю.

Главный зал пульсирует музыкой и движением, красивые люди в дорогой одежде танцуют под меняющиеся огни. Воздух насыщен духами и потом, когда я проталкиваюсь через толпу и осматриваю помещение.

Я замечаю Чена, стоящего возле главного бара, в своем идеально сшитом угольном костюме как настоящий джентльмен. Он постарел с тех пор, как я видела его в последний раз много лет назад. Его волосы полностью поседели, и вокруг глаз появились новые морщины, но он по-прежнему ведет себя с той же спокойной властностью, которая заставляла меня доверять ему в детстве. Смотреть на него сейчас, зная, что он натворил, мне противно.

Тем не менее, я натягиваю на лицо самую яркую улыбку и пробираюсь к нему сквозь толпу.

— Дядя Чен, — зову я, когда подхожу достаточно близко, вкладывая в голос всю ложную радость, на которую я способна.

Его лицо просветляется. На мгновение я почти верю, что его счастье искренне.

— Птичка, — говорит он, называя меня детским прозвищем. Мерзкий ублюдок. Он раскрывает объятия, и я на мгновение замираю, прежде чем заставляю себя подойти к нему, хотя у меня мурашки по коже. — Ты прекрасно выглядишь. Прямо как твоя мать.

— Не могу поверить, что ты приехал сюда, — говорю я, когда мы расходимся. — Ты уверен, что это безопасно? Я знаю, на какой риск ты идешь ради меня.

Ложь, ложь, ложь.

— Ничто не важнее семьи, — говорит Чен, и