Его обвиняемая. Рецепт помилования - Алена Шашкова

То, что со мной Рейнар и Марта, дает мне сил, дает веру в то, что все получится. Просто не может не получиться.

Когда я закрепляю последнее полотно на теле Кайана, Рейнар помогает придержать его, чтобы поменять постель. Марта сразу же уносит пропитанные кровью простыни и куски одежды, потому что замечает, как у меня сбилось дыхание, когда я на них посмотрела.

— Тебе нужно это выпить, — я подношу к губам Кайана его лекарство от мигрени. — И поспать.

— Тебе идет командовать, — на выдохе отвечает он, морщится, но все же делает глоток.

— Посмотрю, что ты об этом скажешь, когда поправишься, — пытаюсь отшутиться я.

Только перед глазами уже слезы, которые Кайан точно не должен видеть.

— Могу поспорить, что он сделает вид, что не говорил этого, — произносит Рейнар, надевая перчатку. — Я буду на кухне.

Я киваю, поправляю одеяло на Кайане и тоже собираюсь уйти. Но он кладет руку поверх моей. Непривычно холодную, сухую, лишенную знакомой силы.

— Останься, — шепот больше похож на выдох. — Когда ты рядом, дышать… проще.

— Тогда будем дышать вместе, — отвечаю я.

Чистой тряпицей промакиваю пот на его лице и шее, невесомо касаюсь губами лба и сажусь в кресло, придвинутое к кровати так, чтобы от него до Кайана было не больше шага.

Шадхар засыпает довольно быстро. Я еще некоторое время смотрю за тем, как он дышит, не кровоточат ли раны, не начинается ли жар. Но нет. Все спокойно. У него даже дыхание хоть и остается тяжелым и свистящим, но немного выравнивается.

Забираю и второй тазик с водой и спускаюсь на кухню. Там, откинувшись на спинку стула и глядя в печь с тлеющими углями, сидит Рейнар. Один.

За окном завывает ветер, бросая крупицы снега в стекло, как будто считает, что тишину в доме надо обязательно чем-то нарушать.

— Марту я отправил спать, — говорит де Вольф. — Бродяга следит за тем, чтобы она действительно легла, а не сделала вид.

Я наливаю себе горячего отвара мяты и опускаюсь на стул, опираясь локтями на столешницу. Больше всего сейчас хочется по ней растечься и не двигаться. А потом проснуться и понять, что последние сутки — это все кошмарный сон.

— А Бенджи?

— Парень разумно решил отсидеться у себя, — пожимает плечами Рейнар.

— Отсидеться? — переспрашиваю я.

— Похоже, боится вида крови, — говорит де Вольф.

— А защита поместья? — спустя несколько мгновений молчания уточняю я.

— Все маячки Когтя я взял на себя, как только понял, что они больше не работают, — спокойно отвечает Рейнар. — На дороге попросил своих ребят прибраться. И, честно говоря, уже переживал, что не все добрались до поместья.

Я вздыхаю и обхватываю чашку ладонями, как будто это поможет согреть холод в груди.

— Если бы не Кайан, мы бы и не смогли, — голос словно трескается на последних словах.

— Он же полностью выпустил зверя, да?

Я веду плечом и поворачиваюсь к Рейнару.

— Я понятия не имею, — честно говорю я. — Но таким я его еще не видела.

— В полном обороте мы более устойчивы к воздействию диких эфиролитов, но больше эфира прокачиваем через свое тело. Сама понимаешь, что для Кайана это сильный удар, — вздыхает де Вольф. — Поэтому у нас так и различаются шрамы от одного и того же события. Он тогда прикрывал, был в полной форме, а я — только частично.

Он говорит об этом так обыденно, как будто полученные травмы не влияют на их жизнь, как будто это сущая мелочь, о которой и думать-то не стоит.

— Как… это произошло? — не выдерживаю и задаю вопрос, который меня мучил столько времени.

Де Вольф не смотрит на меня. Только чуть склоняет голову набок, как будто задумывается, стоит ли рассказывать. И мне уже кажется, что он ничего не скажет, как Рейнар набирает в грудь побольше воздуха.

— Нас отправили просто уничтожить деревню, — начинает он.

Глава 47

— Нас отправили уничтожить деревню, — повторяет Рейнар, вытягивая ноги. — По переданным нам сведениям там все жители подхватили эфирную лихорадку, и их надо было обезопасить до того, как они разбредутся по окрестностям и начнут нападать на других.

Рейнар трет левой рукой маску, а потом раздраженно стягивает перчатку.

— Прости, я знаю, что это не самое приятное зрелище, но после использования эфира, пальцы теряют чувствительность, — говорит он и растирает правой рукой левую.

— Рейнар, — я поднимаю на него взгляд и отставляю чашку в сторону. — Ты серьезно полагаешь, что меня смущает вид твоей руки? Ты дурак. Это всего лишь кожа, которой пришлось слишком много перенести. Позволишь?

Я открываю ладонь ему, и он не сразу, но протягивает мне руку. Я аккуратно, стараясь сильно не тянуть и не смещать рубцы, разминаю кисть де Вольфа.

— Если Коготь решит не выздоравливать, я сделаю все, чтобы ты согласилась ехать со мной, — шутит он.

— Я это даже комментировать не буду, хорошо? — отвечаю я.

— А мне было бы интересно, что ты ответишь, — вздыхает Рейнар, прикрывает глаза и продолжает: — Знаешь, та деревенька тоже была недалеко от разлома. Только не большого, а малого. Там была почти не действующая шахта. Нам сказали, что в ней произошел неконтролируемый выброс эфира, когда своды обрушились. Волна достигла ближайшей деревни.

Я внимательно слушаю, но, даже не зная достоверно, что там произошло, я уже догадываюсь, что оказалось все сложнее.

— Нас было четверо арканов и два десятка солдат-магов, — говорит де Вольф. — Приказ был однозначный: не оставлять в живых никого. Только… Кайан принял решение долететь до деревни, а не добираться верхом вместе с отрядом. Мы все вчетвером оказались в деревеньке на несколько часов раньше, чем предполагалось. Только вот когда мы прибыли на место, все было не так, как в приказе.

Рейнар сглатывает и делает паузу, как будто