Точка Возгорания - Ребекка Яррос

Я кивнула, пытаясь осмыслить всё, что он только что сказал, но не могла. Это были просто слова, и ни одно не соответствовало тому, что он со мной сделал. Ни одно. — Мне нужно зайти в дом. Я знаю, ты хочешь поговорить о команде, но я не могу. Не сегодня. Не вот так.

— Как, вот так? — Он подошёл ближе.

— С кашей в голове! Чёрт, Баш! Ты дома сколько, четыре дня?

— Примерно.

Я отчаянно пыталась удержать контроль — выцарапать из себя хоть крошку логики, чтобы она заглушила ураган чувств, которые я держала в клетке все эти годы. Но он стоял передо мной — после шести лет ожидания, тревог, почти ненависти — и я не могла справиться. Сердце вывернуло наружу, и рот выплюнул всё, что я так долго держала за решёткой с того самого момента, как поняла, что он ушёл.

— Ты вторгаешься в мою жизнь, тащишь меня из бара, командуешь, ведёшь себя так, будто у тебя есть какое-то доисторическое право на меня, хотя мы оба знаем — его нет. Шесть лет без звонка, без письма, без грёбаного статуса в Фейсбуке! Ты ушёл. Помнишь? Ты не просто ушёл. Ты сбежал!

Он сделал последний шаг, нависая надо мной, оперевшись одной рукой о дверь машины, а другую запустил в мои волосы, касаясь шеи. — Во-первых, я был ребёнком. Ты была ребёнком. Дети совершают глупости. Во-вторых, да, я сбежал. Я никогда не лгал тебе, Эмми, и не собираюсь начинать.

— А в-третьих? — бросила я вызывающе.

Угол его рта приподнялся в такой сексуальной усмешке, что я едва не осела на месте.

— В-третьих, — его лицо стало опасно серьёзным, а пальцы сжались в моих волосах. — У меня всё ещё есть право на тебя.

— Чушь, — прошипела я, вцепившись руками в его бицепсы, готовая оттолкнуть. Мы стояли так близко, что он заполнил все мои чувства, затмил разум, зажёг кровь в венах.

— Эти губы? — Он провёл большим пальцем по нижней. — Я был первым, кто ими завладел. Эти изгибы? — Его рука скользнула по боку, сжала мою талию, легла на бедро. Он на секунду зажмурился и тихо застонал.

Чёрт. Моё тело ожило. От одного прикосновения. Пульс подскочил. Дыхание перехватило. Внизу живота запульсировало. От одного. Чёртового. Прикосновения.

Я была обречена.

— Я первым изучил каждую линию твоего тела. Мой язык первым попробовал каждый дюйм твоей вкусной кожи.

— Не надо, — выдохнула я. Но чего именно? Я хочу, чтобы он отступил, оставил меня в покое и вернулся в Калифорнию? Правда?

— Я был первым мужчиной в этом теле, Эмерсон. Первым, кто взял тебя. Кто поглотил тебя. Кто любил тебя.

— И ты думаешь, это даёт тебе какое-то право на ту женщину, которой я стала сейчас? Та девочка, с которой ты занимался любовью, давно исчезла, — возразила я, пытаясь зацепиться хоть за какую-то логику.

— Твоё тело говорит, что да. Ты дышишь прерывисто, сжимаешь бёдра, и, уверен, на моей руке уже остались следы от твоих ногтей — ты буквально вцепилась в меня. Ты почти кричишь, чтобы я продолжал, а я едва тебя коснулся.

Чёрт подери, он был прав. Но я бы в жизни этого не признала.

Баш наклонился, его губы оказались опасно близко к моим. — Скажи "нет", — приказал он. — Всего одно слово, детка. Одно маленькое слово.

Боже. Я должна была. Мне стоило отказать.

Я открыла рот, чтобы запротестовать… но вместо этого прошептала его имя: — Баш.

Его губы обрушились на мои. Не было ни осторожного первого поцелуя, ни нерешительного касания — он поглотил меня, его язык ворвался внутрь, касаясь моего, скользя по чувствительной коже за зубами. Его рука обвила мою голову, удерживая меня в сладком плену, пока он неистово целовал меня, требуя ответа.

Он его получил. Я застонала и поцеловала его в ответ всем, что у меня было.

Огонь вспыхнул внутри, выжигая пепел в сердце. Мои руки обвили его шею, и я отдалась этому поцелую — идеальному, долгожданному. Прошлое и настоящее слились воедино, и я могла бы поклясться, что мне снова восемнадцать, только теперь я знала больше, чувствовала сильнее, жаждала сильнее — и знала, кто именно может дать мне то, чего я так хочу.

Боже, это было и рай, и ад в одном мгновении.

Моя спина ударилась о кузов Ровера, когда Баш навалился на меня. Он стал куда крупнее, чем был в двадцать один — мышцы, сильные, тугие, влекли мои пальцы, как магнит. Он стал умелее: его губы точно знали, как выжать максимум наслаждения из каждого касания. Его рука с бедра соскользнула ниже, сжав мою ягодицу, и он без усилий приподнял меня, прижимая к машине.

— Ты поцарапаешь её, — выдохнула я, когда он перешёл к шее, пробежав зубами по коже, а потом провёл языком вверх.

— Мне абсолютно посрать, — прорычал он.

Мои ноги обвили его бёдра, и я потерлась о него, без стыда и без сдержанности, в поисках той самой искры. Чёрт, вот чего мне не хватало с другими — этого жгучего желания, разрывающего изнутри, требующего быть услышанным, удовлетворённым.

Он наклонил мою голову и снова впился в губы, уничтожая всё вокруг. Его кедровый запах кружил голову, язык заполнил рот, кожа под моими пальцами была тёплой, и низкий стон сорвался с его губ, когда я прижалась к его члену.

Только Баш мог сделать со мной такое — превратить меня в одержимую сирену, измученную жаждой, заставить чувствовать себя не просто желанной, а нужной. Он целовал меня не как просто ещё одну, не как ту самую. Нет, Баш целовал меня так, будто без меня он не мог существовать.

Но это не было правдой.

Он доказывал это снова и снова эти шесть лет. И как только создаст свою команду — уйдёт. Снова. Без оглядки. Без мысли обо мне.

— Прекрати, — умоляюще прошептала я против его губ.

Он застыл, его дыхание обжигало мои губы. — Эмми?

Боже, эти глаза… с зелёными искрами, затуманенные желанием. Я зажмурилась, отказываясь поддаваться этому безумию ещё хоть на секунду. — Прекрати, — повторила я.

Он медленно опустил меня на землю и отступил, опираясь спиной о машину, ладонями вверх. Его язык прошёл по нижней губе, словно он пытался сохранить мой вкус, и я чуть не сдалась. Он был безумно сексуальным, даже когда не пытался. Но я нашла в себе силы уйти.

Мои ноги дрожали, пока я шла по короткой дорожке к своему дому. К своей кровати. В одиночестве.

Ты можешь быть с ним.