Точка Возгорания - Ребекка Яррос

до сих пор ощущал её вкус, её кожу под своими пальцами. До заседания совета оставалось ровно тридцать три минуты, возможно, самое важное выступление в моей жизни, а я мог думать только о том, как сильно хочу увидеть Эмерсон.

Вот почему я хотел приехать после того, как она уедет.

— Подано, — сказала Агнес, вытаскивая меня из мыслей, и поставила передо мной тарелку горячих черничных блинов.

— Выходи за меня, — пробормотал я после первого укуса.

Она засмеялась. — Я решила, тебе нужна будет поддержка перед тем, во что ты вляпываешься.

Я жевал задумчиво. — Что ты знаешь, Агнес? — Всё.

— О, ну, я знаю, что вчера ты с треском провалился у Мэри Гриви.

Я замер, потом сглотнул… — Ну, она никогда не была в восторге от меня.

— Быть не может, что твоё хвастовство, мол только благодаря твоим деньгам реконструкция возможна, как-то повлияло, правда? — Она посмотрела на меня с невинной улыбкой, за которой пряталось всё, что угодно, но не невинность.

— Маленькие города, — пробормотал я, протыкая чернику вилкой.

— О да, — раздался голос Эмерсон, и я чуть не подавился. Вот зачем был нужен скрипучий вход — чтобы такие невозможные женщины не могли подкрасться. Она была в простом, но безупречном облегающем платье. И эти красные каблуки… Я хотел, чтобы они впивались мне в спину. Сейчас. — Как обычно, Агнес? — сказала она, даже не посмотрев на меня.

— Что ты слышала? — спросил я.

Она бросила на меня взгляд из-под ресниц. — Только то, что ты — самодовольный придурок, забывший, откуда родом. И если ты думаешь, что сможешь очернить память героев, то тебя ждёт сюрприз.

— Счёт, пожалуйста, — буркнул я Агнес.

— Я пойду за кофе, — сказала та Эмерсон и направилась к кофейникам.

— Мне не нужно одобрение Гриви, — рявкнул я и тут же пожалел.

— Нет, тебе нужно одобрение совета. А значит — и города. И ты его не получишь, если продолжишь вести себя как последняя задница.

— Я не… — Я покачал головой и отодвинул тарелку. — Чёрт. Я всего лишь сказал ей, что мне несложно оплатить проект. Потому что это правда.

Она наконец повернулась и поглотила меня целиком своими карими глазами. Какая же невероятно сексуальная женщина выросла из той девчонки, пока я не видел. Потом она сдула чёлку с глаз, слишком уж напомнив мне девочку, которую я любил, — и я окончательно утонул. Она была всем, чего я хотел — в чем нуждался — в одном дерзком, прекрасном воплощении.

— Дело не в том, что ты говоришь, Баш. А как ты это говоришь. Почему, черт возьми, ты думаешь, что их первая забота — это деньги?

— Потому что выплаты пособий пожарным обанкротили этот город. Я могу сделать так, чтобы этого больше не повторилось. Чтобы то, что произошло… — Она подняла бровь, и я не смог закончить.

— Со мной, — спокойно сказала она. — С моей матерью.

— Да, — признался я.

То, что тогда произошло, было трагедией не только для семьи Эмерсон, но и для всех семей Hotshot, работавших «сезонно».

— Это были просто деньги. Мы справились. Перестань зацикливаться на финансах. Мы заплатили гораздо больше, чем деньгами, и ты это знаешь. Чёрт возьми, ты и сам платил, Баш. Этот город потерял своих героев, мужей, сыновей, братьев, друзей.

— Думаешь, я этого не знаю? Мы потеряли своих отцов! — вырвалось у меня.

Она кивнула с грустной улыбкой: — Да. Так напомни им, что ты один из нас. Не просто новоиспечённый богач без намерения довести дело до конца. Ты — наследие той команды, сын пожарного, Баш. Если это всё ради твоего эго — ты облажаешься. Но если ты всерьёз хочешь сделать это для них, для наших отцов, у тебя есть шанс. А зная тебя — тебе и одного хватит.

— Два кофе, — сказала Агнес, проталкивая стаканы через стойку.

— Запишешь на счёт? Я не хочу опоздать, — попросила Эмерсон.

— Без проблем, — ответила Агнес. Её глаза метнулись между нами, и она отошла, на лице у неё сияла совершенно глупая ухмылка.

— Увидимся там, — сказала Эмерсон, взяв стаканы.

— Эмми, — остановил я её, легко коснувшись локтя. Она подняла брови. — Ты правда думаешь, что это всё из-за моего эго?

Она вздохнула: — Чтобы обсудить, что я думаю о тебе, Себастьян Варгас, не хватит и целой жизни.

— Ладно. Это был вопрос с подвохом, — признал я. — А что ты думаешь о команде? Без фильтров.

Она наклонила голову, снова сдувая чёлку со лба. — Как житель Легаси, я думаю, что это вернёт нам целую кучу проблем, которые мы давно похоронили ради спокойствия города. Не только деньги или компенсации, а потери. Видеть, как умирают твои герои — это не просто трагедия. Это заставляет тебя чувствовать себя меньше, уязвимее, чем раньше.

— А как дочь Джозефа Кендрика?

Она шумно втянула воздух: — Думаю, даже частичка его в живых… — её глаза наполнились слезами, и она быстро моргнула. — Это было бы всем. Эта команда была их жизнью, нашей семьёй, и как бы это ни пугало меня… как ни пугает то, чем ты занимаешься… я знаю, что именно этого они бы и хотели.

— Вот именно. Дело не в моём эго. Если бы было — я бы пошёл прямо в Лесную службу и организовал свою бригаду где-нибудь ещё.

— Тебе просто надо помнить, что в совете лишь один человек потерял кого-то в тот день. Они смотрят на это иначе. Если хочешь, чтобы они согласились, заставь их почувствовать это.

— Ты поможешь мне? — Я с трудом выдавил эти слова. Ненавидел просить о помощи, тем более у Эмерсон. Не после всего, что я с ней сделал.

Она покачала головой. — Я уезжаю. Через три недели меня здесь не будет, и я не вернусь в ближайшие полгода. Я не смогу быть тем, кто будет за тебя бороться… или кем-либо, кем ты хочешь меня видеть, — добавила она шёпотом.

Чёрт, это задело сильнее, чем я ожидал. Хотя это было добрее, чем я заслуживал.

— Я больше не причиню тебе боль, — пообещал я, потянувшись к ней.

Она отступила, выходя из зоны досягаемости. — Я знаю. Потому что я больше не позволю тебе. Баш, ты — временная часть этого города, мимолётное явление, потому что ты хочешь быть таким. И, может, мы действительно всё ещё хотим друг друга. Может, мы всё ещё притягиваемся, как раньше. Но я не временная. Это мой дом.

— Это и мой дом.

— Вот когда ты сам в это поверишь — у тебя появится шанс вернуть команду. — Она кивнула и вышла из закусочной.