Нежная малышка для Злодея - Арина Алексанова

Я прислушивалась к нему, поэтому услышала паузу, когда его собственные слова толкнули его за грань. Практически вибрируя на мне, он вытащил из меня свои пальцы и размазал по бедру мою влагу.

— Ты хочешь узнать, каково это — изливаться моей спермой?

— Да, — с шипением вырвалось между моих стиснутых зубов.

Затем обжигающе горячая головка его члена оказалась между моих бедер. Он несколько раз ударил своим твердым стволом по моим набухшим складкам и, услышав влажный шлепок, прильнул к моему жадному входу.

— После этого, — прорычал он надтреснутым голосом, который я едва узнала. — Ты будешь только моя. Назад дороги нет, малышка.

Меня пронзила дрожь. Его слова возбуждали меня, вытаскивая самые темные фантазии наружу. А его собственничество разъедало меня, отщипывая кусочки от моей решимости.

— Да! — выкрикнула я, не в силах более терпеть эту сладостную пытку. Мне хотелось получить всё, что он может мне дать!

Руслан яростно дернул бедрами, пронзив меня одним жестоким толчком. Я откинула голову на кровать и закричала. Мужчина зарычал, проникая глубже, двигая бедрами и прижимая меня к себе рукой, чтобы он мог войти глубже.

— Такой большой, — хриплым голосом выдохнула я со слезами на глазах. — Господи.

Терлеев не ответил, продолжая входить в меня, проникая на всю длину в мою чувствительную киску и выходя из нее, возбуждая каждое нервное окончание, о существовании которого я и не подозревала. После недолгого колебания я провела языком по линии его шрама, от рта до уха. Он не замер. Не сделал мне замечание. Вместо этого он злобно выругался, навис надо мной и впился зубами в стык моей шеи и плеча, прижав меня к постели, пока пользовался мной.

Слезы хлынули из моих глаз. Слезы боли и удовольствия, но также и принятия.

Это.

Это было то, чего я хотела.

Его тело прижато к моему, как оружие, внутри меня, как вторжение. Я хотела быть заполненной и использованной, потому что он не мог насытиться. Не мог сдержаться. Не мог быть джентльменом.

— Мне это нужно, — отрывисто сказала я, когда удовольствие вспыхнуло во мне подобно сверхновой. — Пожалуйста, Руслан, ты мне нужен.

Его бедра застопорились: его движения впервые стали неуклюжими.

— Я здесь, малышка, — прохрипел он напротив моего пульса, лаская его языком, а затем царапая зубами. — Кончи на мой член и покажи мне, какая ты красивая, когда разрываешься на части ради меня.

Его слова зажгли последнюю искру.

У меня перед глазами вспыхнул белый цвет, я зажмурила их от опустошающего удовольствия, которое взорвалось во мне, начиная со встречи его члена и моей киски, ядерная волна за ядерной волной пронизывая меня с головы до ног.

Пока я билась в конвульсиях, Руслан держал меня, бессмысленно врываясь в меня, как животное, стремящееся к завершению. Это только поднимало меня все выше, кульминация лишала меня дыхания, мыслей, самой моей души. Пока я не почувствовала, что я всего лишь сосуд, священное место для его оргазма.

Когда он зарычал надо мной, как лев, я закричала от жара его извержения внутри меня, его член бился о границы моей набухшей, возбужденной киски. Он наполнил меня так сильно, что я чувствовала, как из меня вытекает его сперма, смешанная с моей девственной кровью, сбегая по моей заднице на кровать.

Я закрыла глаза. В этот момент, я не могла не думать ни о чем. Я чувствовала себя невероятно счастливой, и мне не хотелось возвращаться в реальность.

Но реальность, вскоре, сама вернула меня на землю.

Глава 9

В дверь комнаты отдыха застучали.

— Господин Терлеев. Это срочно! Откройте, пожалуйста, дверь.

— Прочь! — резко выкрикнул Руслан.

— Дело безотлагательное. У входа в клуб стоит белый мерин. А в нем сидит Потапов и требует разговора с вами.

— Блядь!

Я навострила уши. У меня в голове бодро завертелась только одна мысль: «Мой отец здесь, и он заберет меня отсюда!»

Странно, что вместо чистой, искренней радости, я, вдруг, испытала ее помесь, смешанную с грустью. На моем языке будто осел неприятный привкус горечи, который, как налет, прилип к небу, и никак не хотел уходить.

— По твою душеньку пришли, — зловеще произнес Руслан, приводя себя в порядок.

— Я знала, что отец не оставит меня.

Я оглянулась вокруг себя в поисках хоть каких-нибудь уцелевших вещей, но Терлеев властным жестом остановил меня.

— Не смей одеваться. Я с тобой еще не закончил.

— Ты не отпустишь меня? — нахмурилась я.

— Нет. Пока не отработаешь долг. Я же уже говорил. И я не люблю повторяться.

— Но…

— Ты думала, что после нашего секса что-то изменится? Ты — очень наивная, Мила. Это было лишь приятным дополнением, не больше.

Руслан вышел из комнаты, заперев меня снаружи.

А я села на кровати и согнула колени, чтобы положить на них лицо. Даже плакать не хотелось. Терлеев только что смешал меня с дерьмом.

И правда, с чего это я решила, что он разжалобится и отпустит меня? Я для него лишь жалкая игрушка: затаскать и выбросить. Вряд ли меня ожидает другая участь. Такие, как Терлеев не меняются. Ничто на свете не способно превратить монстра обратно в человека.

Руслан был прав, когда говорил, что я наивна. Мне всегда хотелось верить в лучшее, и я искренне видела в людях только хорошие черты.

Я очень долго идеализировала своего отца, в глубине души понимая, что он тоже не самый лучший человек. Я не знала наверняка, но подозревала, что он занимается «грязными делишками», но я предпочитала думать, что все это он делает ради семьи, ради нашего блага, и закрывала глаза на обрывки разговоров, которые, редко, но доносились до моих ушей. Любому ребенку хочется представлять, что их родители — герои. Я была не исключением.

Я сидела голой на кровати и мысленно считала время по секундам. Я десятки раз сбивалась со счета, потому что мне казалось, что прошла целая вечность. Я, не отрываясь, смотрела на входную дверь, представляя, как входит мой отец и заключает меня в свои объятия.

А еще жутко хотелось пить, и саднило между ног, ведь размерчик у Терлеева был действительно большой.

Я сморщила лоб и заерзала на месте. Сидеть голой мне уже порядком надоело, да и, после слов Руслана о том, что я всего лишь «приятное дополнение», мне захотелось пойти ему наперекор. Да и что он еще сделает? Мне уже любое наказание не страшно.

Я нашла порванные в клочья лоскутки своего некогда дорогого, брендового белья. Оно уже никуда не сгодится. Ну