Горничная. Плата за ошибку - Мари Скай

О нашей находке в убогой униформе, которая оказалась на удивление… ёмкой. Помнишь наш уговор? Наследство старика Холдена мы делили пополам. Новые казино в Монако — твои, нефтяные вышки в Норвегии — мои. И всё, что мы находим интересного… тоже пополам. Для совместного… пользования. Чтобы не было скучно.

Вольф не ответил. Он взял свой бокал, сделал небольшой глоток, позволяя горячей жидкости обжечь горло. «Мышка». Это слово задело его за живое где-то глубоко внутри, вызвав вспышку холодной ярости. Она не была «мышкой». Она была… Арина. Её имя он узнал из её личного дела, и оно звучало в его голове навязчивым, сладким звоном.

— Я помню уговор, Дэмиен, — наконец произнёс Вольф, его голос был низким и абсолютно спокойным. — Но в данном случае ты ошибаешься. Она не «находка» в том смысле, как нефтяная вышка или пакет акций. Её нельзя поделить на два равных куска.

Крюгер засмеялся — коротко, резко.

— О, ещё как можно. По времени. По дням недели. Чёрт, по часам, если на то пошло. Я не против графика. Но ты, друг мой, ведёшь себя как собака на сене. Со дня того… первого знакомства, ты не позволил мне даже приблизиться к ней. Ты её спрятал. В пентхаусе, который якобы «на ремонте», в своём личном лифте, в своём графике, который ты под неё подстроил. Я вижу отчёты. Она числится на полставки горничной, но её зарплата — как у топ-менеджера. У неё карта доступа выше, чем у твоего вице-президента. Что это, Артур? Сентименты? Не похоже на тебя.

Вольф почувствовал, как мышцы его челюсти напряглись. Он поставил бокал. Звук был тихим, но в тишине кабинета он прозвучал как выстрел.

— Она не игрушка для расписания, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучала опасная, сдерживаемая сталь. — То, что произошло тогда, было необходимостью. Наказанием за вторжение. Но это вышло за рамки. Она… сложнее.

— Сложнее? — Крюгер поднял брови с преувеличенным удивлением. — Да она, прости господи, бедная студентка с больным братом и кучей долгов. Её «сложность» укладывается в три строчки кредитной истории. Я тоже на неё запал, если ты не заметил. Может, чуть позже тебя, когда увидел, как она на коленях старается изо всех сил, и в её глазах был не только страх, но и эта дикая, животная решимость выжить. Это было… восхитительно. И я имею на неё право. По нашему уговору.

Слово «право» повисло в воздухе, как вызов. Вольф поднялся с кресла и подошёл к окну. Он смотрел на дождь, стекающий по стеклу, но видел другое. Видел её лицо в свете настольной лампы, когда она засыпала, измождённая, в его постели. Видел, как она, ещё не зная, что он наблюдает, тихо смеялась над какой-то глупой смс-кой от брата на своём старом, разбитом телефоне. Видел следы слёз, которые она пыталась скрыть, вспоминая, вероятно, тот самый первый вечер. Она не была собственностью. Она стала… точкой сбоя в его идеально отлаженной системе. Вакциной от скуки, превратившейся в лихорадку.

— Нет, — произнёс он твёрдо, не оборачиваясь. — Ты не имеешь права. Уговор был о вещах, о ресурсах. Не о людях. И не о ней.

За его спиной воцарилась тишина, а затем раздался скрип кресла. Крюгер тоже встал.

— О людях — тем более, Артур. Особенно о таких… ценных людях. Ты что, в неё влюбился? — Он произнёс это с язвительным, неверящим смешком.

Вольф резко обернулся. Его глаза, обычно холодные, горели сейчас тёмным, опасным огнём.

— Не касайся этого. Это не твоё дело. Она под моей защитой. Точка.

— Защитой? — Крюгер фыркнул, но его поза стала более агрессивной. Он подошёл ближе, нарушая личное пространство. — Ты её купил, Артур. Мы её купили. За деньги и шанс на спасение её семьи. Это самая примитивная сделка. И в этой сделке есть две стороны. Я — вторая сторона. И я требую свою долю. Я тоже хочу видеть, как эта «сложность» растворяется в стонах подо мной. Я хочу снова почувствовать, как она сжимается, когда её прижимают к стене. Или ты думаешь, я забыл её вкус?

Вольф сделал шаг вперёд. Теперь между ними оставался лишь сантиметр. Воздух накалился, как перед грозой.

— Ты попробовал её один раз. Этого достаточно. Больше ты к ней не прикоснёшься. Это не обсуждение, Дэмиен. Это факт.

Крюгер изучающе посмотрел на него, и вдруг его выражение лица изменилось. Язвительность сменилась холодным, расчётливым интересом.

— Боже правый. Ты и правда… — Он зашёлся тихим, беззвучным смехом. — Ладно. Хорошо. На время отложу мои… требования. Но цена за это будет высокой. Я хочу новый контракт на поставки для казино в Монако. На своих условиях. И полный аудит твоего азиатского филиала. Мне нужен доступ ко всему.

Это был шантаж. Чистой воды. Вольф это понимал. Он также понимал, что Дэмиен не шутит. Он действительно мог сделать её жизнь невыносимой, мог добраться до неё через её семью, через те рычаги, которые они так «мило» обсудили при первом знакомстве. Мысль о том, что его прикоснется к ней снова, вызывала в Вольфе такую слепую, первобытную ярость, что он едва сдерживался, чтобы не запустить кулаком в это самодовольное лицо.

Он медленно выдохнул, заставляя холодный расчёт взять верх над страстью.

— Аудит — нет. Контракт на поставки… мы обсудим. После совещания.

Крюгер улыбнулся, и это была улыбка победителя, который получил то, что хотел. Он видел, какую цену Вольф готов заплатить. И это его более чем устраивало.

— Отлично. Значит, договорились. На время. — Он сделал глоток коньяка, его взгляд стал задумчивым. — Но, Артур… береги свою игрушку. Такие вещи имеют свойство… выходить из-под контроля. Или ломаться. А сломанные игрушки нам не нужны. Правда?

Он кивнул и направился к двери, оставляя Вольфа одного в полумраке кабинета. Вольф стоял, сжав кулаки, глядя вслед уходящему партнёру. В ушах звенело от напряжения. Он выиграл эту битву, откупившись контрактом. Но война только начиналась. И он знал, что Дэмиен не отступит. Он будет ждать, искать слабину. И «мышка», его Арина, была самой большой слабиной из всех возможных.

Он подошёл к столу, взял свой бокал и допил коньяк одним глотком. Огненная жидкость уже не грела. Напротив, внутри всё похолодело. Защитить её от внешнего мира он мог. Но как защитить её от самого себя? От этой всепоглощающей, опасной одержимости, которая заставляла его рисковать миллионными сделками ради права называть её только своей? И как долго он сможет удерживать эту стену, если угроза исходит не извне, а от его же ближайшего союзника,