Лекарь из другого мира - Маргарита Абрамова

— Девушка, что ему нравилась, приняла предложение другого. А он отчаялся и не хотел больше продолжать лечения, так как не видел смысла теперь. Она произнесла это с лёгкой грустью, но явно это была не её боль.

Я помолчал, давая ей время. Потом решил зайти с другой стороны, сменив тему на что-то, что обычно вызывало у неё светлые эмоции.

— Как там дела у мистера Демси? — спросил о её муже.

— Всё хорошо, — она тут же улыбнулась, и эта улыбка была искренней и тёплой. О своём муже она всегда говорила с добротой и любовью.

— Но в чём же всё-таки дело? — настаивал я мягко, — Вижу, что что-то вас беспокоит.

— Так заметно? — она смущённо улыбнулась, уже не пытаясь отрицать.

— Уже успел вас немного узнать.

Она глубоко вздохнула, как бы собираясь с духом, и её пальцы невольно коснулись низа живота.

— Я жду ребенка… — выдохнула она, — И я боюсь.

Признание вырвалось тихим шёпотом, словно она боялась, что его услышат стены.

— Фредерик говорит, что всё будет хорошо, но этот страх… он где-то внутри... Я не могу его прогнать.

Я знал её историю и понимал.

— У вас же нет детей?

Вопрос ударил прямо в незажившую рану.

— Нет, — ответил, и голос мой прозвучал глуше, чем я хотел, — Мы не успели…

Олеся никак не могла забеременеть, а потом выявили проблемы с зачатием. Мы долго лечились. Бесконечные анализы, гормональная терапия, попытки ЭКО, которые не увенчались успехом. Это была отдельная, тихая война, полная надежд и разочарований. И возможно, эти гормональные сбои, эти долгие вмешательства в организм и привели в итоге к болезни.

Вот опять… Как этой девушке удаётся так точно, даже не желая того, касаться самых больных мест?

И вроде разговор шёл о ней, о её страхах, но внутри у меня всё сжалось в тугой, болезненный клубок.

— Уверен, вы будете замечательной мамой.

— Спасибо, — её взгляд смягчился, в нём появилась капелька того облегчения, которое даёт разделённое бремя. Она кивнула и вышла, оставив меня наедине с нахлынувшими воспоминаниями.

Она ушла, а я ещё остался в кабинете, засиживаясь допоздна, отчего-то не желая идти в свою комнату. Пустая, тихая комната наверху казалась сейчас особенно безжизненной. Здесь, среди запахов лекарств, под мерцающим светом масляной лампы, среди книг и инструментов, я чувствовал себя на своём посту.

В коридоре послышался шум.

Я встрепенулся. Усталость как рукой сняло. Это было не похоже на обычные ночные хлопоты.

Что там случилось?!

Распахнул дверь, чтобы посмотреть, как мне навстречу, заполняя собой весь проём, вошёл утренний варвар. Он нес на руках девушку. Она была одета в наряд, напоминающий паранджу, даже лицо скрывала вуаль полупрозрачной ткани, оставляя лишь прорезь для глаз. И эти глаза…

Они были необычного фиолетового цвета.

Такие вообще бывают?!

Наши взгляды встретились. И я замер.

* * *

ДЖААДИ

— Скажи спасибо, что я не отходил тебя плетьми, — отец был зол. Лицо оставалось спокойным, но я знала какой он в ярости.

Я видела это однажды, когда он наказывал пленного разбойника. Та же ледяная неподвижность, тот же блеск в тёмных, как смоль, глазах. Но тогда гнев был направлен на врага. Теперь — на меня. Его собственную кровь.

Еще бы, дочь проявила не просто непослушание, а непокорность.

Я попыталась сбежать. После сговора с нурджаном. Это был вызов не просто его родительской власти, а всему порядку вещей, чести рода, договорённостям, скреплённым словом и золотом. Это был плевок в лицо традициям, которые для него были прочнее горных скал.

Грех.

— И если бы не это… Твоя кожа должна быть чистой и привлекательной для мужа. А теперь… — он медленно, с отвращением, посмотрел на мои ноги — неподвижные, лежащие под тонким одеялом. Синяки, ссадины, ушибы — всё это сошло бы. Но неподвижность… это клеймо, позор, который не смоешь.

Я не знала, радоваться ли мне…

Я сильно ударилась. Мне почти удалось сбежать. Я продумала всё: дождалась ночи, когда стража у входа дремлет, проскользнула по дому как тень. Знала тропы в горах с детства, куда редко заходят даже пастухи. Но на узкой тропе над обрывом, я неудачно оступилась на скользком от ночной влаги камне и полетела вниз.

Мысль была одна: «Только не кричать».

Думала, что сломала, но всё же, стиснув зубы до боли, получилось встать. Невыносимая боль пронзила всё тело от поясницы, но страх быть пойманной был сильнее. Я продолжила путь, хромая, опираясь на скалы, каждое движение давалось с трудом. Но я шла. К свободе.

Но меня настигли. Я была слишком медленной, хотя и успела спуститься в долину и даже миновать первый перевал. Отец отправил в погоню брата, Торана. Он настиг меня на рассвете. Не сказал ни слова. Он молча взвалил меня на своего коня и повёз обратно.

А по возвращении домой, когда меня сняли с седла и попытались поставить на землю, ноги отказали. Просто не слушались. Правая еще немного шевелилась, а вот левая — нет.

Знахарка бормотала заклинания, мазала ноги зловонными мазями, но становилось только хуже. Страх в глазах отца сменился сначала яростью, потом холодным, расчётливым отчаянием.

Мир так огромен, а я заперта в четырех стенах.

Но может быть, я и смирилась со своей судьбой, но когда услышала имя нурджана, в груди словно что-то надорвалось.

Карьян.

Я помнила, как он смотрел на меня в прошлый приезд к отцу.

Его липкие взгляды скользили по фигуре, будто я уже была его.

У него уже есть жена. А меня он захотел взять второй.

И наложниц у него много…

А еще ходят слухи о его жестокости не только в боях, но и с женщинами.

— Отец, пожалуйста, — просила я родителя, но он был глух к моим мольбам и ничего не желал слышать.

Карьян очень богат и уважаемый кньяр на всем юге.

Его предложение он счел за честь, а мое мнение никого не интересовало.

— Твой долг — принести пользу роду.

— Но отец… Он жесток. Неужели нет никого другого? — пыталась достучаться до него. Я называла имена молодых воинов, которых знала с детства. Слёзы подступали к глазам, но я глотала их, зная, что плач вызовет только презрение.

— Мужчина и должен быть сильным и