Развод с ледяным драконом. Аптека опальной попаданки - Лилия Тимолаева

— Вы не боитесь? — прошептала женщина.

— Я уже разведена, — сказала я. — После этого мало что страшно.

Она странно хмыкнула, и в этом хмыке было больше человеческого, чем в половине моих вчерашних разговоров.

Я смешала настой: огневика, смола, чуть мяты, щепотка горечи — и мёд, чтобы не вырвало сразу. Дала мужчине.

— Горько, — прохрипел он.

— Живи, — сказала я. — Тогда будет горько недолго.

Он выпил. Закашлялся. Белый пар стал тоньше.

Женщина закрыла рот ладонью.

— Ох…

— Ему нужно тепло и покой, — сказала я. — И никакого “официального”.

— А что тогда пить? — спросила она.

— Это, — я кивнула на кружку. — Дважды в день. И не перебарщивать. Я напишу дозировку.

— Сколько? — женщина напряглась.

Я посмотрела на её руки. Трещины. Грубая кожа. Бедная.

— Медяк за пакетик, — сказала я. — И если не будет — принесёте потом.

Женщина расплакалась неожиданно тихо.

— Спасибо…

— Не надо “спасибо”, — я махнула рукой. — Лучше скажите людям: не пейте то, что вас убивает.

Она ушла с мужем, а через час пришли ещё двое. Потом ещё. К вечеру у моей двери уже стояли люди — и кто-то шептал, кто-то крестился, кто-то называл меня ведьмой.

— Ведьма лечит, — сказала одна старуха, оглядывая мою лавку, будто искала рога на полке. — Значит, и сглаз снять может?

— Сглаз снимают, когда перестают лезть в чужую жизнь, — ответила я. — Вам что надо?

Старуха фыркнула, но пакетик купила.

Рин сидел на табурете в углу, тихий, как тень. Иногда он подавал мне чистую кружку, иногда подбрасывал дрова. И каждый раз, когда дверь открывалась, он напрягался, будто ждал, что войдёт не клиент, а “Снежные”.

К вечеру у меня на столе лежала кучка монет — всё ещё смешная, но уже настоящая. И пузырёк с “официальным” лекарством.

Я закрыла дверь, повернула задвижку и выдохнула.

— Видишь? — сказала я Рину, поднимая монеты. — Это называется “работать”.

Он смотрел на монеты без интереса.

— Это спасёт? — спросил он.

— От пристава — частично, — сказала я. — От “Снежных” — не знаю.

Он опустил взгляд на повязку на запястье.

— Они всё равно придут, — тихо сказал он.

— Тогда мы будем готовы, — ответила я.

И впервые это прозвучало не как утешение, а как план.

Пузырёк я отнесла на склад — в “кабинет”, где стоял стол и лежали книги. Зажгла свечу, поставила пузырёк перед собой, осторожно вынула пробку.

Запах ударил сразу: холодный металл и что-то… будто мокрый камень. Это не было травяным. Это не было “согревающим”. Это было… чужим.

Я капнула одну каплю на ложку и поднесла к свечке.

Капля не потекла. Она будто схватилась тонкой коркой, как вода на морозе.

— Интересно, — пробормотала я.

Я вспомнила банку “соль снежника”, которую нашёл Гренн. Тогда я не знала, что это. Теперь знала хотя бы одно: холод в лекарствах — подозрителен.

Я взяла щепотку огневики, размяла в ступке, добавила каплю “официального” — и следила, что будет.

Смесь резко потемнела. По краям выступили мелкие кристаллы — белые, как сахар, но с острым блеском.

— Соль, — прошептала я. — Но не обычная.

Я поднесла кристалл к языку — совсем чуть-чуть, едва касаясь. В прошлой жизни я бы так не сделала. В прошлой жизни у меня были тест-полоски и лаборатория. Сейчас у меня было только тело и опыт.

Вкус был… как ледяной ожог. И сразу язык словно онемел.

Я резко выплюнула и запила тёплой водой.

— Твою же… — прошептала я, утирая губы. — Это не лекарство. Это…

Это могло быть что угодно: замедляющий яд, компонент, который усиливает “белый мороз”, “подсадка” на гильдейские бутылки. Но одно я поняла точно: если человек с белым морозом пьёт это, ему становится хуже.

Я сидела и смотрела на пузырёк, пока свеча не стала капать воском.

В дверь снова постучали.

Я вздрогнула. Вечер. Клиенты уже ушли. Кто ещё?

— Открывайте! — донёсся голос. Мужской. Уверенный.

Рин поднял голову, и я увидела, как он побледнел.

— Тихо, — шепнула я. — Иди на кухню.

— Нет, — он вцепился в край стола.

Я встала, взяла ступку — как символ того, что у меня хотя бы что-то есть — и пошла к двери.

— Кто? — спросила я.

— Гильдия алхимиков, — ответили снаружи. — Проверка. Жалоба.

Жалоба. Конечно.

Я открыла.

На пороге стоял мужчина в длинном тёмно-синем плаще, украшенном серебряными знаками, похожими на стилизованные колбы. Лицо — сухое, вытянутое, глаза — светлые и холодные, но не как у герцога. Скорее как у человека, который привык смотреть на других сверху вниз.

За его спиной — двое помощников с ящиками и один городской стражник.

— Леди Элария Нордхольм, — произнёс он, будто читая протокол. — Я мастер-алхимик Лоран Вейл. Уполномочен гильдией проверить вашу лавку на предмет незаконной торговли и… — он вдохнул, — опасных смесей.

— Опасных? — переспросила я.

— Не надо играть, миледи, — Лоран чуть улыбнулся. — По городу ходят слухи, что вы лечите “белый мороз” без допуска. Это нарушение. И угроза общественному порядку.

— Общественному порядку угрожает болезнь, — сказала я. — А не моя печь.

— Болезнь под контролем гильдии, — спокойно сказал Лоран. — И вы, как частная лавка, обязаны подчиняться.

— У меня есть право торговать на своей территории, — сказала я. — Это мой дом и моя лавка.

— Ваша лавка в долгах, — мягко напомнил стражник. — А долги иногда… меняют владельцев.

Лоран сделал шаг внутрь, не дожидаясь приглашения.

— Покажите лицензию, — сказал он.

— Лицензия была у прежней хозяйки, — ответила я. — Я… только вступила во владение.

— Тогда вы не имеете права лечить, — Лоран кивнул своим помощникам. — Опись. Забираем всё, что похоже на “согревающие сборы”.

— Нет, — сказала я.

Один из помощников остановился.

Лоран посмотрел на меня, будто я сказала что-то неприличное.

— Простите?

— Я сказала “нет”, — повторила я. — Вы не будете забирать мои травы.

— Миледи, — Лоран вздохнул, — вы правда хотите спорить с гильдией? Гильдия может закрыть вас одним письмом.

— Письма я уже видела, — сказала я. — И я вижу, как “официальное” лекарство помогает людям синееть.

Лоран замер на секунду. Улыбка исчезла.

— Вы обвиняете гильдию?

— Я говорю, что ваши бутылки холодные, — сказала я. — И что люди после них кашляют белым паром сильнее.

— Вы не понимаете алхимии, миледи, — голос Лорана стал чуть жёстче. — Не лезьте туда, где вы — дилетант.

— Я понимаю симптомы, — сказала я. — И понимаю, когда человека добивают “лечением”.

— Довольно, — Лоран махнул рукой. — Осмотр. Немедленно. Если найдём незаконные смеси — лавка будет опечатана гильдией. И тогда пристав вам покажется добрым родственником.

— Вы угрожаете? — спросила я.

— Я предупреждаю, — поправил он.

Его помощники уже рылись в ящиках. Один вытащил мои пакетики со сборами,