Развод с ледяным драконом. Аптека опальной попаданки - Лилия Тимолаева

— Обычные травы, мастер, — сказал он неуверенно.

— Обычные травы в обычных руках — да, — отрезал Лоран. — А в руках опальной — повод для беды.

Я почувствовала, как внутри поднимается горячая, опасная волна.

— Опальной? — переспросила я. — То есть дело не в травах. Дело во мне?

Лоран посмотрел на меня спокойно, как на насекомое под стеклом.

— В Морозном Рейде статус — это тоже ингредиент, миледи. Он меняет свойства всего, к чему прикасается.

— Тогда запишите, — сказала я. — “Статус: яд”.

Стражник хмыкнул, но тут же сделал вид, что кашляет.

Лоран снова улыбнулся — тонко.

— У вас острый язык. И очень короткая жизнь. Я могу закрыть лавку уже сегодня, но… — он посмотрел вокруг, будто оценивая мои пустые полки, — гильдии неинтересно разорение бедной лавки. Гильдии интересен порядок.

— И деньги, — сказала я.

— И деньги, — согласился он. — Поэтому так: вы прекращаете выдавать любые согревающие смеси. Немедленно. Вы вывешиваете на дверь знак “на инвентаризации”. И завтра приходите в гильдию за разрешением. Сбор — десять крон.

— Десять?! — вырвалось у меня.

— Или закрытие, — спокойно сказал Лоран. — Выбирайте.

Я сжала кулаки.

— У меня нет десяти крон.

— Тогда… — Лоран развёл руками. — Закрытие.

Рин появился в дверях кухни — тихий, как мышь. Я увидела его краем глаза и чуть не закричала от злости. Но он был уже здесь.

Лоран тоже заметил движение. Его взгляд скользнул по мальчику — и на секунду задержался на повязке на запястье.

— Кто это? — спросил он.

— Помощник, — сказала я быстро. — Мальчишка из порта. Помогает за еду.

— В порту сейчас много… интересного, — Лоран прищурился. — Особенно с “белым морозом”.

Рин опустил голову.

— Уходи на кухню, — сказала я тихо, не глядя на него.

Он послушался.

Лоран сделал вид, что потерял интерес.

— Завтра, — повторил он. — Разрешение. И никаких “лечений”. А если я услышу ещё одну историю о чудесной ведьме-аптекаре… — он наклонился ближе, — то придёт не гильдия. Придёт стража. И тогда будут искать не травы.

Я не спросила “что”. Потому что знала.

Он ушёл, оставив после себя запах дорогих чернил и уверенности.

Я закрыла дверь и опёрлась на неё спиной.

— Вот и первый враг, — прошептала я.

Рин подошёл ближе.

— Он… плохой?

— Он удобный, — сказала я. — А удобные люди хуже плохих. Потому что они делают зло чистыми руками.

— А “Снежные”? — спросил Рин.

Я посмотрела на повязку на его запястье.

— “Снежные” — это не враг, — сказала я медленно. — Это… каток. Он не злой. Он просто едет туда, куда его направили. И давит всё, что под ним.

— Его можно остановить? — спросил Рин.

Я вспомнила ледяные глаза герцога, его “это порядок”.

— Можно, — сказала я. — Но сначала надо понять, кто его направляет.

Ночью я снова работала.

Я повесила на дверь табличку “ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ”, потому что иначе гильдия придёт с печатью раньше, чем пристав. Выглядело это как капитуляция, но на самом деле было щитом. Временным.

Я кипятила банки. Сушила их на полотенце, которого у меня всё ещё не было — пришлось использовать старую простыню. Пересчитывала травы. Делала новые пакетики и прятала их не в лавке, а в кухонном шкафу, среди крупы.

— Бизнес по-нашему, — бурчала я себе под нос. — Лечим людей между кастрюлями.

Рин сидел у печи и перебирал сухие травы — я дала ему самую простую работу: отделять стебли от листьев.

— Не ешь, — предупредила я. — Это не конфеты.

— Я не ем, — ответил он серьёзно. — Я… работаю.

И в этом “работаю” было столько гордости, что мне стало не по себе. Он цеплялся за любую роль, лишь бы не быть “тем, кого забирают”.

К полуночи я снова достала пузырёк “официального” лекарства. Смотрела на него и думала: если это действительно яд, то зачем? Чтобы выкачивать деньги? Чтобы ослабить город? Чтобы…

Чтобы что-то скрыть?

Я вспомнила слова Аглаи: “в порту кто-то травит воздух”.

Если болезнь идёт из порта, то гильдии выгодно, чтобы она не заканчивалась. И выгодно, чтобы “частные” лавки молчали.

Я поставила пузырёк в дальний угол и накрыла тряпкой.

— Завтра, — сказала я себе. — Завтра пойду в гильдию. Не за разрешением. За ответами.

Рин поднял голову.

— Ты уйдёшь?

— Уйду и вернусь, — сказала я. — Я всегда возвращаюсь, помнишь?

Он кивнул, но в глазах снова появилось то самое: “всё равно придут”.

Я хотела сказать ему что-то успокаивающее, но в этот момент в лавке что-то тихо звякнуло.

Не печь. Не дом. Стекло.

Я замерла.

Рин тоже замер.

Звякнуло снова — будто крышка банки задела другую.

Я медленно встала, взяла ступку — она уже стала продолжением моей руки — и пошла к двери в лавку. Свеча дрожала.

Дверь была закрыта. Я точно закрывала.

Но щель под дверью… была темнее, чем должна быть. Как будто кто-то стоял по ту сторону.

Я шагнула ближе, задержала дыхание.

И тут дверь чуть-чуть шевельнулась — будто её толкнули изнутри.

Я распахнула её резко.

В лавке было темно, но не пусто. У прилавка мелькнула фигура — в плаще. Не гильдейский. Не пристав. Быстрый. Лёгкий.

— Стой! — крикнула я и бросилась вперёд.

Фигура метнулась к выходу. Дверь хлопнула. В лицо ударил мороз.

Я выбежала на крыльцо — и увидела только спину, исчезающую за углом дома.

— Тварь… — выдохнула я и хотела погнаться, но остановилась.

Если это ловушка — я выйду, а в доме останется Рин. Один. Нет.

Я вернулась в лавку, закрыла дверь на задвижку, прижалась к ней на секунду, пытаясь успокоить сердце.

— Кто там? — шёпотом спросил Рин из кухни.

— Никто, — солгала я. — Уже никто.

Я подошла к прилавку. На нём лежало то, чего раньше не было: небольшой тканевый мешочек, туго завязанный.

Я осторожно развязала.

Внутри был порошок. Белый. Мелкий. И от него пахло… тем самым холодным металлом.

“Соль снежника”.

Я почувствовала, как внутри всё проваливается.

— Нет… — прошептала я.

Потому что теперь всё становилось слишком логичным: гильдия, проверка, угроза “будут искать не травы”. И вот — пожалуйста. “Ищите”.

— Что это? — спросил Рин, подойдя ближе.

Я быстро спрятала мешочек за спину.

— Ничего, — сказала я резко. — Иди на кухню.

— Ты врёшь, — тихо сказал он. Не обвиняя. Констатируя.

Я закрыла глаза на секунду.

— Да, — призналась я. — Я вру, потому что если ты узнаешь, испугаешься.

— Я уже испуган, — сказал он просто.

И в этот момент в дверь снова постучали.

Не как клиент. Не как гильдия. Жёстко. Приказно.

— Откройте! — раздался голос снаружи. — Городская стража! Обыск!

Я посмотрела на мешочек в своей руке.

Белый порошок казался почти красивым при свете свечи. Как снег. Как